Полное отсутствие в Библии юмора один из самых замечательных фактов во всей мировой литературе.
Считается, что любовь к деньгам корень всех бед. То же можно сказать и про отсутствие денег.
Разносчицы вдали я слышать мог Певучий голос: «Ягода морошка». Небес едва был виден уголок Над крышами, где пробиралась кошка...
Заррин-Тадж стала жить кочевницей. Она доила верблюдиц и коз, считала овец и доставала воду из колодцев на такыре ― по сто и по двести бурдюков в день. Больше она никогда не видела птиц и забыла, как шумит ветер в древесных листьях. Но время молодости идет медленно. Еще долго тело персиянки томилось жизнью, точно непрестанно готовое к счастью. Когда овцы начинали худеть или дохнуть от бестравия, Атах-баба велел снимать кибитку, собирать в узлы домашнее добро и уходить в дальнейшее безлюдие, где земля свежее и еще стоит нетронутой бедная трава. Весь небольшой род снимался с обжитого места и шел через горячий такыр в направлении одинакового пустого пространства. Впереди ехал аксакал и умные мужья на ишаках., Персиянка радовалась, если приходилось идти по песчаным холмам, утопая ногами в их теплоту. Она следила, как ветер тревожит и уносит дальше какое-то давно засохшее растение, рожденное, может быть, в синих смутных долинах Копет-Дага или на сырых берегах Амударьи. Но часто нужно было проходить долгие такыры, самую нищую глинистую землю, где жара солнца хранится не остывая, как печаль в сердце раба, где бог держал когда-то своих мучеников, но и мученики умерли, высохли в легкие ветви, и ветер взял их с собою., Иногда она ложилась от утомления среди такыра, пустота и свет окружали ее. Она глядела на природу ― на солнце и на небо ― с изумлением своего сердца: «Вот и все!» ― шептала Заррин-Тадж, то есть вот вся ее жизнь чувствуется в уме, и обыкновенный мир стоит перед глазами, а больше ничего не будет.
Мой добрый кот, мой кот учёный Печальный подавляет вздох И лапкой белой и точёной, Сердясь, вычесывает блох.