Вряд ли вы обрадуетесь, если в полночь вам позвонит домой по телефону дошлый репортер и начнёт выспрашивать разные разности: например, правда ли, что вас подозревают в убийстве собственной бабушки. Что? Вам об этом ничего не известно? Очень жаль, простите за беспокойство.
― Моя бы воля ― я сейчас бы продал все это! ― Мне уж говорил один монах, что он бы и ризницу в деньги обратил! ― То ризница, то дело другого рода. Там святыни, например, ризы, кои святые Филипп, Зосима и Савватий носили. То все благочестие в народе поддерживает… А от оружия этого кровью пахнет…
Никогда не улыбайтесь фоторепортёрам. Как только ваша фирма потерпит убытки, вы увидите свою улыбку на финансовой полосе.
Литературой я и кончил… В больнице помер… Литературный фонд похоронил меня на свой счёт. Репортёры на десять рублей на моих похоронах водки выпили. Дорогая моя! Не посылайте меня вторично к людям! Уверяю вас, что я не вынесу этого испытания!
«Чтобы совесть успокоить, Поговей-ка ты постом, Да советую устроить Богадельный дом. Перед ризницей святою В ночь лампадки зажигай, Да получше, без отстою, Масло наливай».
Там, за Ситэ, где снова Сена Сливает два теченья вод, На колокольню Сен-Жермэна Седой звонарь, кряхтя, ползет. Морщинист, злобен и неистов, Смеется он, чему-то рад… Хе-хе, ему вожди легистов, Виконт веселый и аббат, Сегодня в ризнице церковной Сказали нечто… Взяв фонарь, Пойди тихонько в час условный… Ты дашь сигнал, седой звонарь. Не просчитай минуты, старый… Как было сказано, точь-в-точь… В двенадцать ночи бьют удары. Варфоломеевская ночь.
Одень меня в свое великолепье, Помилуй и спаси. А бедные истлевшие отрепья Ты в ризницу снеси.
Походъ Ахиллы в губернский город все день ото дня откладывался: дьякон присутствовал при поверке ризницы, книг и церковных сумм, и все это молча и негодуя Бог весть на что. На его горе, ему не к чему даже было придраться.
И вот пошел я жить в пустыню С последней дочерью своей. Ее хранил я, как святыню, Всё, что имел я, было в ней: Я взял с собою лишь её, Да неизменное ружьё.
Поскольку почти все мои родственники – журналисты, я считаю себя вправе шутить с репортёрами о том, что знаю, какие они козлы.