Я знаю людей, которых Господь, вероятно, высосал из пальца.
Не прославит в умиленном гимне Счастье жизни тихая мечта. Да, как прежде, знаю: не войти мне, ― Дверь, сверкая лалом, заперта.
Любо глянуть с середины Днепра на высокие горы, на широкие луга, на зелёные леса! Горы те — не горы: подошвы у них нет, внизу их как и вверху, острая вершина, и под ними и над ними высокое небо. Те леса, что стоят на холмах, не леса: то волосы, поросшие на косматой голове лесного деда. Под нею в воде моется борода, и под бородою и над волосами высокое небо. Те луга — не луга: то зелёный пояс, перепоясавший посередине круглое небо, и в верхней половине и в нижней половине прогуливается месяц.
Листы на дереве с зефирами шептали, Хвалились густотой, зелёностью своей И вот как о себе зефирам толковали: «Не правда ли, что мы краса долины всей? Что нами дерево так пышно и кудряво, Раскидисто и величаво?
Любви все возрасты покорны…
Любовь, радуга души, бьющая из светлой, алмазной капли дарованного ей бессмертия и красивою, огненною, волшебною лентою своей опоясывающая бурную атмосферу ума, воображение, яркая молния счастия, быстро, мгновенно прорезывающая мрачное облако нашего быта, но потрясающая сердце и жизнь исполинскою силою — скопленною в одну громовую электрическую искру огня всех страстей, надежд и опасений — слитых в одно волканическое пламя плоти, души, понятий, прошедшего, настоящего и будущности!.. Любовь! райское, очаровательное чувство! ты ниспослана в сию юдоль плача единственно для утешения нижних классов табели о рангах, лишенных права на кресты и ленты. Одни лишь регистраторы, секретари и титулярные советники настоящим образом наслаждаются твоими благодеяниями, им являешься ты во всей своей свежести и красе. Надворные и беспорочные питаются уже твоими обломками, статским иногда ещё бросаешь ты из милости кусок разогретой сладости, а превосходительные принуждены покупать тебя мерзлую, полуфунтиками и на чистые деньги, вместе с французским нюхательным табаком и фланелью.
Для того чтобы собрать 300 000 номеров в свой «фонд мировых растительных ресурсов», ВИРу пришлось организовать во все части Старого и Нового Света десятки экскурсий и затратить на это миллионные средства. А что от этого ценного получила селекция? Да ровным счётом ничего., Заморозив в своих 2-3 растительных кладовых сотни тысяч подчас ценнейших для производства и селекционной работы растений, работники ВИРа ревниво охраняют этот запас, как скупые рыцари, сидящие на сундуках с золотом., Правда, иногда И. В. Мичурин получал от ВИРа несколько штук семян или косточек кое-каких растений, но они, как правило, всегда были невсхожи. Вероятно, ВИР, для того чтобы отвязаться от настойчивых требований Мичурина, посылал ему первые попавшиеся семена музейной давности с навсегда уже потерянной всхожестью.
Если учесть, до какой степени люди дурны, нельзя не удивляться, как хорошо они себя ведут.
Многие парни хороши в постели, а поговорить, почитай, и не с кем.
Поросёнок от визга и от побоев заснул в Вавочкиной постельке. А Вавочка в это время уж закипал в кастрюле. Так произошла эта замена, имевшая для поросёнка большие последствия. Как никто не заметил этой замены, — можно объяснить только праздничным временем, когда всем «не до того». Когда вечером на ужин подали Вавочку под хреном и сметаной, — Вавочка возбудил всеобщий восторг. Все ели его с удовольствием. А генерал Бетрищев, съев рёбрышко, попросил ещё и заднюю ножку: — Не поросёнок, а, прямо, младенец!