Особую роль в религии индейцев играли кактусы, которые вызывали опьянение. О таких кактусах написано много исследований и художественных произведений. Ими занимались староиспанские летописцы, путешественники, поэты, химики и медики., Пейота — маленький шарообразный кактус голубовато-серого цвета, едва поднимающийся над поверхностью земли. Мы называем его лофофорой (Lophophora). Из ареол этого кактуса вместо колючек вырастают клочки шерстистых образований. Мякоть его имеет очень горький, тошнотворный вкус. В пейоте, казалось индейцам, заключалось нечто сверхъестественное. Поэтому кактус уже был для них не просто растением, а божеством — богом Юкили, перевоплотившимся в растение. Чтобы чувствовать себя теснее связанными с богом-кактусом, индейцы съедали кусок его «тела» — мякоти. И тут начиналось чудо. С отведавшими пейоты происходили волшебные перемены: появлялась эйфория — радостное, приподнятое настроение, в глазах проносились красочные видения, сопровождаемые зрительными и слуховыми галлюцинациями.
Из перстней же вот этот ей пошлем: Он всех ценней, зовется камень лал, Привозится к нам из земли Индийской, А достается нелегко, затем Что страховидные там звери, грифы, Его стрегут. От укушенья змей Он исцеляет. Пусть его невеста На пальчик свой наденет, нам в любовь!
Последние умирающие плошки, зажжённые студентами в саду гостиницы, освещали снизу листья деревьев, что придавало им праздничный и фантастический вид.
Принесши молитву Богоматери в Шербенском монастыре, куда пришли «пеша и необуванными ногами, по острому каменю и жестокому пути», Динара выступила против врагов, и взявши копьё, устремилась на персидские полки и поразила одного персианина. Враги ужаснулись ея голоса и обратились в бегство. Динара «отняла» голову персидскаго царя и на копье принесла ее в Тавриз, города покорились ей и она с богатыми сокровищами воротилась в свое отечество. Добыча ея «блюдо лалное (От слова лали (lali), что значит рубин), и камение драгие, и бисер, и злато, и вся царские потребы еже взя от перс» — всё это роздано было в домы Божии.
— Вот посмотрите, детушки на этот бук — ему четыреста с лишком лет! — и сорвёт бабушка листочек с этого бука и положит в свою старую с серебряными застёжками книгу, а в воскресенье, после обедни, позовёт детей, раскроет страницу, на которой положен был буковый листочек, и видят дети всю долгую жизнь этого дерева — они видят, как оно растёт в лесу, потому что тогда ещё не было тут ни сада, ни дома...
Спустя немного времени после путешествия преподобного Иринарха в Москву и предсказания бедствий, явилась в русскую землю литва, злые и свирепые люди и немилостивые ругатели. Литвою звали тогда у нас всех подданных польско-литовского королевства: поляков или ляхов, собственно литовцев и русских из Белой и Малой Руси, в числе сих малоруссов было много казаков. По вере почти все враги наши были католики или униаты, не щадившие православных храмов и прочих святынь. Они стали пленить Русскую землю и избивать жителей, завоевали много городов, например, выжгли город Дмитров, оскверняли церкви Божии, ниспровергали престолы святые, снимали с них одежды, обдирали с икон оклады, а самые иконы бросали, грабили книги, часто самые церкви сжигали.
Истинно ловкие люди всю жизнь делают вид, что гнушаются хитростью, а на самом деле они просто приберегают её для исключительных случаев, обещающих исключительную выгоду.
Правила и обряды при сборе очень разнообразны, но одно остаётся неизменным во всех случаях: считается, что лофофора не дастся в руки человеку с нечистой совестью и неспокойной душой, она просто «не покажет себя», как говорят сборщики. Последнему суеверию один из авторов, писавший о лофофоре и сам её собиравший, нашёл объяснение: лофофору очень трудно заметить среди камней, где она растёт. Он рассказывает: «...часто я подолгу стоял на одном месте, пристально разглядывая окружающие камни и землю, но... ничего не видел. И вдруг — у меня словно глаза прояснились: там, где не видно было ничего, кроме камней, я вдруг замечал сразу несколько лофофор. Однажды я нашёл таким образом тринадцать штук сразу, но когда я привёл на это место своего товарища, он тоже ничего не увидел. Правда, он так и не «прозрел» до конца, даже когда я его просто нагибал над кактусом.
На черном, меж кадил, златится Дух крылатый, А посреди стоит, лилово-полосатой Окутан мантией, старик, волною с плеч Струится серебро, и лал в мерцаньи свеч Переливается на митре светозарной.
Малютки бедные все трое, Не могши с голоду сидеть в покое, Попадали к Лисе на низ. Что ж кумушка?— Тотчас их съела: И поученья не допела.