Не у всякой серой массы есть что-то общее с мозгом.
Всякое определение есть отрицание.
Время срезает цветы и травы У самого корня блестящей косой: Лютик влюблённости, астру славы… Но корни все целы — там, под землей.
Я всякий день молюсь тепло, Чтобы тебе, отец, пилось бы лишь да елось, А дело бы на ум не шло.
Есть люди верующие и люди верующие в то, что они веруют.
... ведь всякий композитор, должен самозабвенно любить свою музыку, иначе ничего путного никогда не получится, – вопрос лишь в том, кто, краснея, скрывает свою любовь, а кто, краснея, – нет. Я, например, люблю, не краснею и не скрываю... (Хвали себя сам, – оправдал сто лет назад мою позицию бессмертный Козьма Прутков, – иначе тебя никто не похвалит).
Тысячелетие в сравнении с вечностью более короткий период, чем мгновение ока в сравнении с движением самого медленного небесного тела, вращающегося в бесконечном пространстве.
— Никто не может быть пророком в своём отечестве, — говорила она, — и тебе совсем не полезно жить в городе, где ты родился, где тебя видели оборвышем, бегавшим по площадям, где всякий может сказать (ведь аристократы страх как любят хвастаться благодеяниями, подчас даже воображаемыми, которые они оказывают артистам): «Я ему покровительствовал»...
…Всякий, кто родился без качеств, необходимых, чтобы когда-то стать полезным республике, не имеет права на существование, и самым лучшим для всех будет лишить его жизни сразу после рождения.
Начинать во всяком деле надо с главного. Остальные сами разойдутся.