В вопросах морали человек постоянно проводит крайне странное различие между человеком и его творцом. От своих ближних он требует соблюдения весьма достойного морального кодекса, но полное отсутствие морали у его бога не вызывает у него ни стыда, ни неодобрения.
Семейная жизнь имеет много хороших сторон. Не будь её, дочери всю жизнь жили бы на шее отцов и многие музыканты сидели бы без хлеба, так как тогда не было бы свадеб. Медицина учит, что холостяки обыкновенно умирают сумасшедшими, женатые же умирают, не успев сойти с ума. Холостому завязывает галстук горничная, а женатому жена. Брак хорош также своею доступностью. Жениться можно богатым, бедным, слепым, юным, старым, здоровым, больным, русским, китайцам… Исключение составляют только безумные и сумасшедшие, дураки же, болваны и скоты могут жениться сколько им угодно.
Ах, вы не братья, нет, не братья! Пришли из тьмы, ушли в туман… Для нас безумные объятья Ещё неведомый дурман.
Сказанное слово не возвращается.
Ведь что такое болтливость, как не отсутствие скромности — с одной стороны, а с другой — самоуслаждение примитивным процессом самообнаружения. Эгоистическая природа многословия ничуть не уменьшается от того, что это многословие иногда на серьезную тему: гордый человек может толковать о смирении и молчании, прославлять пост, дебатировать вопрос, что выше: добрые дела или молитва.
...но сколько изобретено новых мест, сколько чиновников ненужных! Здесь три генерала стерегут туфли Петра Великого, там один человек берёт из пяти мест жалование, всякому — столовые деньги, множество пенсий излишних, дают взаймы без отдачи и кому — богатейшим людям! Обманывают государя проектами, заведениями на бумаге, чтобы грабить казну… Непрестанно на государственное иждивение ездят инспекторы, сенаторы, чиновники, не делая ни малейшей пользы своими объездами, все требуют от императора домов — и покупают оные двойною ценой из сумм государственных, будто бы для общей, а в самом деле для частной выгоды и прочее, и прочее… Мало остановить некоторые казенные строения и работы, — … надобно бояться всяких новых штатов, уменьшить число тунеядцев на жалованье.
Увы! Через полчаса, когда взошло солнце и ярким пурпуром позолотило вершины гор, я должен был сознаться, что гении смерти оказались гениями насморка. О, это светило, встающее каждое утро для того, чтоб разрушить иллюзии ночи. При его лучах уродливые, страшные горные духи, высовывавшие свои головы из пропасти, оказались, действительно, уродливыми, но только буковыми деревьями. Самое мирное дерево, из которого Иосиф Кон делает венскую гнуто-буковую мебель.
В картинах и гравюрах Калама читатель, наверное, не раз наслаждался необыкновенною игрою лесных теней на светло-серых пнях и стволах самых капризных очертаний. Признаюсь, я не раз удивлялся, откуда брал Калам эти прекрасные, никогда мною невиданные стволы? Наконец, я нашёл ответ: в первый раз в жизни я въезжал в буковые леса. Нам, жителям ракитового царства, простительно незнакомство с этим весьма обыденным деревом Европы. После горячего голубого зноя сверху и раскалённого острого камня внизу, вы вдруг вплываете незаметно в глубь тихого лесного моря… Вы движетесь среди невообразимых серых колоннад, охваченные кругом зелёною колыхающейся сеткою, равно необозримою… Высоко над вами и далеко вокруг вас дышат миллионы зелёных уст и мерцают миллионы золотых глаз… По стволам, по земле, по листве, по вас самих, бесшумно перепалзывает что-то дрожащее, мигающее и осеняющее. Тихо на мягком дне этого живущего моря… Ковры сухих листьев выстлали широкие, покойные лощины, которые неглубокими чашами идут вниз и вверх от дороги. В этих мягких и безмолвных лощинах растут прекрасные деревья, о которых я говорю. Много есть на свете прекрасных деревьев, и много прекрасного есть в каждом дереве для человека, у которого есть орган для чувства прекрасного. В сфере этой деревенской красоты не забудьте бука. Красота бука совсем оригинальная. Она почти вся в стволе, в пне. На Чатыр-даге есть буки в два или в три обхвата, они, наверное, помнят генуэзцев и первых сподвижников Батыя, если ещё не жили при таврах. Ствол таких стариков особенно живописен: вам кажется, что целый букет стволов сросся вместе, перевившись и перепутавшись. Округлённые наплывы древесины, странные повороты и сочетания ветвей, толстых, как деревья, тёмные дупла, наконец, изгибы таких же толстых и таких же серых корней, которые со всех сторон лезут из земли, горбами и клубами, будто семья удавов, придавленных землею — вот что преимущественно мне понравилось в буке. Почти всегда он растёт при глыбе дикого старого камня, с которым кажется нераздельным: так схож их цвет, стушёванный мохнатыми лишаями, которыми тот и другой обильно обрастают, и так тесно обнимают камень, врастая во все его трещины, жилистые корни. Лист бука самой простой формы, без вызубрин, без складок и вместе такой же железистый, как лист дуба, вполне идёт к его мощному стволу. Кроны распростёрты густыми, широкими шатрами, высоко наверху, и маститые стволы стоят довольно редко друг от друга, всякий видный и доступный сам по себе, как подобает благородной расе. Оттого в буковом лесу вместе и очень тенисто, и видно далеко кругом…
― Где ж она? ― Чи ли чёрный змей уел красную Мильцу? Глухой звук стона раздался над ними. Все обратили глаза на пространный бук, стоящий над самою вершиной скалы и окружённый частым ивняком. ― А, птаха! на чужое гнездо села!
Будущее рождает надежды, настоящее их вскармливает или хоронит.