Туда, туда, в старый дом мой, туда, где моя нянюшка, кухарка, туда прибрёл я наконец, утопая в горе и измене. Мигом стоят на столе и курочка, и водочка, и французский фруктовый суп, который я велел готовить каждый день, и русская гречневая каша. Открыт глобус: там у меня помещаются самые дорогие напитки. Курочка приправлена амарантом, и я закусываю мозельское этой красной травой, и комната плывёт у меня перед глазами, а со стены смотрит усатый Отец Отечества, нехорошо так смотрит.
Уст сладких розы увядают И амарант младых ланит, Улыбки нежны застывают, В очах огнь гаснет ― не горит.
Я б нарезал тростнику морского, Смастерил бы гроб ему просторный, Я б в гробу постлал ему постелю, Всю б цветами, ландышами выстлал, Всю бы выстлал свежим амарантом!..
Медностропильный твой мне снился храм. Виясь По млечным мраморам, сплела живая вязь ― С лилеей амарант, нарцисс, и маки сонны, И крокос солнечный, и розы благовонны.
Слышишь ты, репатриант! Беженец, свинья, ― Ты не трожь мой амарант, Здесь хозяин ― я...
Выполнив просьбу хозяина, Фирсов счёл себя вправе и закурить, а заодно осведомиться о чурке дерева под окном, густая краснота которого на срезе перебегала кое-где в черноту запёкшейся крови.
И нарочно, для фигуры, Выбрали мы амарант, А на голове гирланд Белых роз, вокруг шиньона Де каме, три медальона, Жемчуги э де коро И большущее перо.
Где вечный амарант с фиалкою цвели, И многие пруды составили собою, Подобны хрусталю своею чистотою. Цветами разными поля распещрены, Что вкруг пещеры сей лежат обведены. Там виден частый лес и дерева́ густые, На коих яблоки висели золотые.
Многие науку познания самих себя не почитают за нужную и требующую великого прилежания: но яко не приносящую довольной пользы, считают за домашнее ремесло и легчайшее ко изучению. Другие отчасти думают, что сей, как лучшей науке, тогда обучаться должно, когда уже всё в их понятие вмещено будет. Иные же ― и сколько есть таковых! подверженны всегдашним непостоянствам, подобно алчным пчёлам, летают от одного цвета познания ко другому, пространство сего поля и множество на нём красотою своею привлекающих цветов суть причиною, что они на сих прелестных полях теряются и никогда не могут возвратиться ко благоухающему амаранту самих себя.
Из подземного из ада С шумом вылетела птичка, И, как вылетела, села На траву и еле дышит. Видят матери и сёстры, Сладкий мускус ей приносят, Амарант и белый сахар.