Такое состояние мне всегда казалось более чем позорным – от усталости и тоски я иногда впадал в такое ничтожество, что становился бездарен и глуп – как нормальный человек. Может ли быть что-нибудь хуже?
Всю свою жизнь господин Римский-Корсаков по праву занимал трон Великого Учителя и Ученика, ибо по естеству и природе своей он был Король посредственности, настоящий фельдфебель от русской музыки. И вся его жёстко скроенная биография служила тому превосходным подтверждением. Да он и сам своими словами не раз подтверждал определение, данное ему неким отщепенцем.
Бездарному учёному все вынуждены дарить: студенты — время, коллеги — мысли, государство — деньги. Как будто все виноваты, что его бог не одарил.
...разразилась очередная шумная, безликая и по-джентльменски русская симфония Глазунова, обозначенная под одиозным номером “пять”.
А потому всякому, кто позволяет себе всю жизнь так бездарно выделываться, я скажу: Вы сущий дурак и болван, о мсье, потому что ты веришь в этот массовый бред.
Убьём его, а в Москве скажем, что он под поезд попал…. Я тоже люблю его, обожаю, но ведь интересы искусства, полагаю, прежде всего. К тому же он бездарен и глуп, как эта шпала.
Подвержены люди тщеславия зуду, Попасть в центр внимания прытко спешат, Те лица, что часто мелькают повсюду, Обычно бездарностям принадлежат.
- Что за странное дело! – сколько живу на свете, но так до сих пор и не понял: то ли смычком водят по скрипке, то ли скрипкой водят по смычку... - Глупец! Да ведь как раз этим и отличается хороший скрипач – от бездарности!
Вошло в обычай ежегодно подвергать г-на Дебюсси нападкам подобного рода. Мы уже узнали, что открытием своей гармонической системы он всецело обязан Эрику Сати, особенностям своего театра – Мусоргскому, инструментовкой – Римскому-Корсакову. Теперь же мы узнали, откуда произошёл и его импрессионизм. Ну что ж! Ему, несмотря на бездарность, не остаётся ничего другого, как оставаться самым значительным, самым глубоко музыкальным из современных композиторов.
Я глуп, я бездарен, я неловок, но я молюсь вам, высокие ёлки. Я очень даже неловок, я — трус. Я вчера испугался человека, которого не уважаю.