...Как говорила вдова человека, умершего после консилиума трёх лучших врачей Парижа: «Но что же он мог поделать один, больной, против троих — здоровых?»
Вот передо мной фотография той поры: четверг, 28 февраля 1985 года, газета «Известия». Седой, с косыми скулами Черненко держится рукою слабой за спинку кресла, ноги сами уже не держат его, а перед ним густоволосый партийный чиновник не говорит, прямо-таки поёт поздравление. И Прокофьев, этот ещё взберётся по лестнице на самый верх московской партийной иерархии, а тут ― относительно молод, востроносенький, губы поджал, в руках с подобострастием держит букет цветов, и почему-то в том букете каллы белые, какими обычно невесту сопровождают. А из глубины снимка, как бы оставаясь в тени, Гришин наблюдает с благостной улыбкой: его постановка, его дрессура. Надо полагать, был во всём этом сокрыт высший государственный смысл: народу предъявили генсека, жив, прочна наша держава. И я слышал на следующий день в очереди, как люди впервые с сочувствием говорили о Черненко: «Надо же так над больным человеком надсмеяться!..»
Странное впечатление оставлял его взор — он закидывал назад очень сильно голову и смотрел сквозь веки вниз на собеседника, что давало впечатление страшной гордости и «неприступности». На самом деле он был болен «отяжелением век» — они у него не могли подниматься, и это причиняло ему большие мучения.
Болезнь — в сущности не что иное, как желание того, чего не стоило бы желать.
Подобно тому, как существует болезнь тела, существует также и болезнь образа жизни.
Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то значит болезнь неизлечима.
Больной моет ногу, чтоб пойти к врачу. Придя, он замечает, что вымыл не ту ногу.
― Дак ведь на всякую болезнь своя трава есть. А торф, он чего? Запечатлённое разнотравье, аптека, можно сказать, болотная. Белый мох ране не даст загнить, сапропель от радикулита лечит. Мало ли… У всякого торфа своё применение. Кому горячие припарки от ломоты в костях, кому едва тёплые ― по женской части.
Какая это скучная болезнь — оберегать своё здоровье чересчур строгим режимом.
Однако кактусы имели и другое значение, для религии индейцев. Они применялись как амулеты, поскольку индейцы верили в их сверхъестественную силу. Чикули — Лофофора виллиамсии, мулато — Мамиллярия микромерис, розарара — Мамиллярия лазиаканта денудата, сумани — Ариокарпус фиссуратус были талисманами, защищающими от молний, болезней и других ударов судьбы.