Она скользила. Она что то нашептывала, ласково, точно морской ветерок. Изящная, словно кленовый лист, свежая, словно ключевая вода, она мурлыкала как кошка, величаво выступая в знойных полуденных лучах. А в машине – коммивояжер из Гампорт Фолса, его напомаженную голову осеняет панама. Машина на резиновом ходу, она мягко и ловко скользит по выжженному солнцем добела тротуару, вот она, жужжа, подлетает прямо к нижней ступеньке крыльца, вихрем разворачивается и замирает. Выскочил коммивояжер, поскорей надвинул панаму на лоб, спасаясь от солнца. В тени широких ее полей блеснула улыбка. – Меня зовут Уильям Тара! А это… (он нажал грушу, раздался отрывистый лай)… это сигнал. – Он приподнял черные, блестящие, как шелк, подушки. – Здесь – аккумуляторные батареи! (Пахнуло свежестью, как после грозы.) – Вот стартер. Сюда ставят ноги. Это – тент, защита от солнца. А все вместе – Зеленая машина!
Эта обтекаемая спортивная машинка способна состязаться на дороге с любым бензиновым автомобилем и на деле опровергает устоявшееся представление о том, что двигатели на литий-ионных аккумуляторах никогда не сравнятся с бензиновыми. Мне довелось посидеть за рулем двухместной Tesla, принадлежащей Джону Хендриксу (John Hendricks), основателю компании Discovery Communications, учредителя канала Discovery. Я уселся на водительское место, и мистер Хендрикс предложил мне испытать машину на полном газу. Я воспользовался советом и вжал педаль акселератора в пол. Tesla рванула вперед. Разгон до 96 км/ч всего за 3,9 с заставил наши тела вжаться в кресла. Одно дело — слушать похвалу чисто электрической машине из уст ее создателей, и совсем другое — нажать на акселератор и самому ощутить ее мощь.
– В ней спокойно, как на пуховой перине. – Его дыханье мягко касалось их лиц. – Послушайте. Ни звука, ни шороха! Все электрическое. Надо только каждый вечер перезаряжать батареи у себя в гараже. – А вдруг она… то есть… – Младшая сестра отпила глоток ледяного чая. – А не может она убить нас током? – Совершенно исключено! Он кинулся в машину, улыбаясь во весь рот, зубы его сверкали, когда поздно вечером возвращаешься домой, так улыбается навстречу реклама зубного порошка. – В гости, на чашку чая! – Машина описала грациозный круг, точно тур вальса. – В клуб, поиграть в бридж. Провести вечер с друзьями. На праздник. На званый обед. На день рождения. На завтрак «Дочерей американской революции». – Машина упорхнула, с мягким рокотом покатила прочь, точно готовая скрыться навсегда, но тут же неслышно развернулась на своих резиновых шинах и подкатила к крыльцу. Коммивояжер сидел гордый тем, что так прекрасно понимает женскую натуру. – Управлять ею легко. Трогается с места и тормозит изящно и бесшумно. Не требует водительских прав. В жаркие дни ее продувает ветерком. Да что говорить – не машина, а мечта! – Машина скользила мимо крыльца, взад и вперед, а он сидел, закинув голову, самозабвенно закрыв глаза, напомаженные волосы его развевались по ветру. Потом он устало и почтительно взошел по ступеням на веранду, держа панаму в руке, оглянулся и посмотрел на машину, блистательно выдержавшую все испытания, как смотрит верующий на алтарь с детства знакомой церкви. – Сударыни, – сказал он вкрадчиво. – Двадцать пять долларов единовременно, и потом, на протяжении двух лет, по десять долларов в месяц.