'Если вы любите любящих вас, какая вам за то благодарность? (Лук. 6,32). Милость – это когда делается добро недостойным, то есть тем, которые ничем у нас этого не заслужили: иначе не милость, а воздаяние будет. …Когда делается добро без всякой ожидаемой корысти от того, кто принимает его. Ибо любовь, плод которой есть милость, не ищет своего (1 Кор. 13:5): иначе будет торг или даяние взаймы'
Люди тратят деньги без цели и не думают о своём ближнем, которому нечего есть. Добро является добром лишь в том случае, если делающий его жертвует чем-то своим: сном, покоем и тому подобным. Только жертвуя, человек пребывает в родстве со Христом, потому что Христос есть Жертва
Земледелец, имея надежду, что семя его, брошенное в землю, принесет ему больший плод, чем посеяно, не перестает сеять. Но несмысленные же, глупые люди... думают, что только то имение не погибает, которое истрачено на видимое, то есть на суету и прихоти мира сего. Потому они и сами не на милостыню, но на плотские похоти тратят имения свои, а над теми, которые расточают и дают убогим, смеются
Живые отличаются от мертвых не только тем, что смотрят на солнце и дышат воздухом, но тем, что совершают что-нибудь доброе. Если они этого не исполняют, то... ничем не лучше мертвых
«Если придет бедный, имеющий нужду в хлебе, тысяча у тебя упреков и клевет, обвинения в праздности, злословия, оскорблений, насмешек… не в лености должен ты упрекать, но подавать руку помощи, не нравы осуждать, а утолять голод. Мы попрекаем бедных праздностью, которая часто заслуживает и извинения, а сами часто делаем такие дела, которые хуже всякой праздности. Если даже нищий лицемерит, то лицемерит скорее от нужды и бедности, истинная милостыня тогда и бывает, когда она оказывается грешникам, милосердие в том и состоит, что милуют не тех, которые исправны, а тех, которые согрешили, когда увидим кого-нибудь страждущего - он имеет право (на помощь) уже потому, что страждет. И почему ты, будучи сам человеком, не хочешь сообщаться с людьми, но ищешь пустыни среди городов, и не думаешь, что Господь твой вкушал пищу с мытарями, беседовал с блудницею, распялся с разбойниками и обращался между людьми, но, предаваясь гордости и надменности, перестаешь быть человеком? Какое же можем иметь оправдание или извинение, если наши предки питали на свой счет живших вдали от них, и сами ходили к ним, собирая грозды странноприимства добрым расположением, любомудрием, услужливостью, ласковостью, трудами, угождением, любовью, заботливостью, усердием, всецелою предупредительностью, а мы отгоняем и тех, которые из других мест прибегают к нам, и делаем об них строгие разыскания, зная притом, что сами мы виновны во множестве грехов? Если бы Бог стал так же строго исследовать наши дела, как мы – бедных, мы не получили бы никакого прощения, никакой милости. 'Каким судом судите', говорит Писание, 'таким будете судимы' (Мф. 7:2). Будь же человеколюбив и снисходителен к сорабу, прости ему прегрешения, сколь ни много их, и будь милосерд, дабы и сам ты удостоился того же. Мы не можем исследовать образ жизни других и знать, какие такой-то сделал грехи? Если бы Бог повелел разведывать чужие личные грехи бедных, взвешивать достоинство самой личности нуждающихся, придирчиво требовать от них объяснений и тщательно исследовать нравы их, тогда не стали ли бы роптать многие? - то не окажем милости ни одному человеку, но из-за такой неуместной пытливости останемся бесплодными, никому не подадим помощи, и будем трудиться без всякой пользы и напрасно. 'Раздаватель ли, раздавай в простоте, благотворитель ли, благотвори с радушием' (Рим. 12:8). Поэтому прошу вас, оставив эту неуместную пытливость, подавайте милостыню всем нуждающимся... Милосердие есть пристань для нуждающихся, а пристань принимает всех потерпевших кораблекрушение, злые они или добрые, все, кто в опасности имеют возможность спастись в пристани».
Странное сочетание неестественной гордости с неестественным смирением принадлежит вообще христианскому воззрению. Оттого-то и папа римский, «царь царей», всегда называет себя рабом рабов.
Поэтому кто любит ближнего, как самого себя, тот ничего не имеет у себя излишнего перед ближним. Но ты оказываешься имеющим стяжания многа (Мф. 12, 22). Откуда же это у тебя? Не ясно ли из этого видно, что собственное свое удовольствие предпочитаешь ты облегчению участи многих? Поэтому чем больше у тебя богатства, тем меньше в тебе любви... Если б справедливо было утверждаемое тобою, что от юности сохранил ты заповедь любви, и столько же воздавал каждому, сколько и себе: то откуда у тебя такое огромное имение? Попечение о нуждающихся расточительно для богатства. Если б одевал ты нагого, если б отдавал хлеб свой алчущему, если б дверь твоя отверста была всякому страннику, если б ты был отцом сирот, если б сострадал ты всякому немощному: то о каком имении стал бы ты скорбеть теперь? Давно бы ты позаботился расстаться с деньгами, если бы любил своего ближнего
Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, - и не будет услышан' (Прит. 21,13). А мы часто дивимся отчего Бог не слушает молитв наших? Оттого что бывали, верно, случаи, когда мы затыкали уши свои от речей, которыми умаливал нас нуждающийся
...А если стал пред нами нищий, который едва может говорить от голода, — отвращаемся от того, кто одного с нами естества, гнушаемся им, поспешно бежим прочь, как бы страшась, что, пошедши медленнее, сделаемся участниками в том же бедствии. И если он, стыдясь своего несчастия, потупляет взоры в землю, говорим, что промышляет лицемерием. Если же, понуждаемый жестоким голодом, смотрит на нас смело, опять называем бесстыдным и наглым. Если, по случаю, покрыт крепкою одеждою, которую кто-нибудь ему подал, гоним его от себя, как ненасытного, и клянемся, что нищета его притворная. А если прикрыт согнившими рубищами, опять гоним прочь за зловоние. ...Кто имеет возможность уврачевать зло, но добровольно и по любостяжательности откладывает сие, того, по справедливости, можно осудить наравне с убийцами. Кто обнажает одетого, того назовут грабителем, а кто не одевает нагого, хотя может это сделать, тот достоин ли другого какого названия? Алчущему принадлежит хлеб, который ты у себя удерживаешь, обнаженному — одежда, которую хранишь в своих кладовых, необутому — обувь, которая гниет у тебя, нуждающемуся — серебро, которое закрыто у тебя. Поэтому всем тем делаешь ты обиду, кого мог бы снабдить
...Человеколюбец Бог наш, желая соединить всех взаимными узами, возлюбленные, вложил в дела человеческие такой закон, что польза одного непременно соединяется с пользой другого. И не думай, что нуждаться в помощи другого есть что-то позорное, это дело неизреченной мудрости Божией. Если все мы нуждаемся друг в друге и даже эта необходимость взаимной помощи не соединяет нас узами дружбы, то, если бы мы сами могли удовлетворять своим нуждам, не сделались ли бы мы неукротимыми зверями? Силою и необходимостью покорил нас Бог друг другу, и мы ежедневно сталкиваемся друг с другом. Если бы Бог снял эту узду, кто бы стал искать дружбы ближнего? Потому-то Бог и дал нам одно жилище - этот мир, возжег всем один светильник - солнце, простер над нами один кров - небо, и предоставил один стол - землю. Богатому Он не дал чего-либо большего и более ценного, а бедному - меньшего и малоценного, чтобы между нами было полное и неразрывное единение, и чтобы никто не мог сказать: такой-то мне ни друг, ни родственник, ни ближний, и у меня нет с ним ничего общего, - как же я пойду к нему, как буду говорить с ним? Связь между нами должна быть даже теснее, чем та близость, какую обнаруживают между собой друзья, она должна быть связью члена с членом. И подобно тому, как ты не мог бы сказать: откуда мне родство и близость с ним? - потому что это было бы смешно, - так точно и о брате ты не мог бы уже сказать этого. Пусть он и не родственник твой, и не друг, но он человек, имеющий одинаковую с тобой природу, одного и того же Владыку, и живущий в одном и том же мире. В рассуждении денег мы хвалим тех, кто ничего не должен, в рассуждении же любви мы восхваляем и почитаем тех, кто остается всегда должником... Для того ведь и милостыня установлена Богом. Так как мы обычно любим тех, кому оказываем благодеяния, а получающие благодеяние бывают дружественнее расположены к благодетелям, то, устрояя союз дружбы, Бог и постановил такой закон. И предположим, что любит не один, а все одинаково, - тогда увидишь силу любви, и помыслим, какие бы произошли блага, если бы она всюду была в изобилии: ведь тогда не было бы нужды ни в законах, ни в судилищах, ни в наказаниях, ни в казнях, ни в чем другом подобном, в самом деле, если бы все любили и были любимы, то никто ничем не обидел бы другого, убийства, брани, войны, возмущения, хищения, корысти, и все пороки совершенно исчезли бы, и зло было бы известно только по имени, этого не могут сделать и чудеса, напротив, людей неосторожных они приводят даже к тщеславно и высокомерию, - любовь же свободна от всякой такой пагубы, потому что никто никогда не возгордится над любимым, такой человек будет обитать на земле как бы на небе, всюду наслаждаясь спокойствием и сплетая себе бесчисленные венцы, такой человек будет соблюдать душу свою чистой и от зависти, и от гнева, и от клеветы, и от гордости, и от тщеславия, и от худого пожелания, и от всякой непристойной любви, и от всякого порока. Подобно тому, как себе никто не сделает никакого зла, так и этот человек - своему ближнему. ...Утвердимся же в этой истине и соединимся друг с другом, и если кто захочет отпасть, ты сам не отпадай, и не говори этих холодных слов: если любит меня, люблю его, если же не любит меня правый глаз, то вырываю его. Напротив, когда он не хочет любить, тогда покажи еще большую любовь, чтобы привлечь его - ведь он член (общества). Когда в силу какой-нибудь необходимости член отделяется от остального тела, то мы делаем все, чтобы опять соединить его с телом, и обнаруживаем особенную заботливость о нем. И награда тебе будет больше, когда ты привлечешь нежелающего любить. Ибо когда мы любим кого-нибудь горячо и искренне, то хотя бы любимый был ничтожным и маленьким человеком, мы считаем за величайшую честь ту любовь, которую он внушает нам. 'Вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем' (1 Фес. 5:14). Не делай же того, что должно быть причиной заботливости, причиной беспечности, и не говори: так как он болен, то я пренебрегаю им, болезнь эта - охлаждение любви: согрей же охлажденное. ...Пламенеющее сердце должно любить так, чтобы казалось, что не любимый тобою должник твой, а сам ты должник ему за то, что имеешь его должником. Любящий хочет лучше давать, чем принимать, желает лучше иметь друга должником, чем сам быть должным в недостатке любви ему. Любящий и хочет оказывать благодеяния любимому, и не хочет показаться благодетельствующим, хочет быть виновником благодеяния, и в то же время не хочет показаться виновником благодеяния. Такова сила любви, она не только объемлет, соединяет и связывает присутствующих, находящихся вблизи нас и на наших глазах, но и далеко отстоящих от нас, и ни продолжительность времени, ни дальность дорог, ни другое что подобное не может разорвать и расторгнуть душевной дружбы. Любящему нужно так любить, что, если бы у него попросили душу и возможно было отдать ее, он не отказывался бы, - потому что нет ничего равного искреннему другу