…и во Франции начинают чувствовать, что старинная метафора: «Colosse aux pieds d’argile»— нелепа, что Россию одна лишь бессильная досада может сравнить с теми огромными государствами, которые так быстро возникали и ещё быстрее исчезали в Азии, что в русском народе нельзя не признать крепкого, живого, неразрушенного начала, что пока об нас отзывались с поддельным презрением, под которым, может быть, скрывалось другое чувство,— мы всё росли и растём доселе…
… Но вы, мутители палат, Легкоязычные витии, Вы, черни бедственный набат, Клеветники, враги России! Что взяли вы?.. Еще ли росс Больной, расслабленный колосс? Еще ли северная слава Пустая притча, лживый сон? …
И колокол в туманный час Неспешно голос посылает, От смертных снов не будит нас, Не судит, но благословляет. — «Во мгле лежит печаль полей…» (1931)
Вот мчится тройка удалая В Казань дорогой столбовой, И колокольчик, дар Валдая, Гудит уныло под дугой… — «Тройка»
Колокол дремавший Разбудил поля, Улыбнулась солнцу Сонная земля. Понеслись удары К синим небесам, Звонко раздается Голос по лесам.
Печально и вместе с тем величественно днем и ночью, в ветер и непогоду разносится над Белой Русью звон колоколов Хатыни. — «Колокола Хатыни»
«Бом-бом-бом!» — звонил колокол, когда ещё висел на колокольне, и раз вечером, на закате солнца, раскачнулся хорошенько, сорвался и полетел… Блестящая медь так и засверкала пурпуром в лучах заходящего солнца. «Бом-бом! Иду спать!» — зазвонил колокол и полетел прямо в реку Одензе, в самое глубокое место, которое и прозвали с тех пор «колокольною бездной». Но не удалось колоколу уснуть, успокоиться: он звонит в жилище водяно́го так, что слышно иной раз и на берегу. Люди говорят, что звон его предвещает чью-нибудь смерть, но это неправда. Колокол звонит, беседуя с водяным, и последний теперь уже не так одинок, как прежде. О чём же звонит колокол? Колокол очень стар, говорят, что он звонил на колокольне ещё раньше, чем родилась бабушкина бабушка, и всё-таки он ребёнок в сравнении с сами́м водяны́м, диковинным стариком, в штанах из угриной кожи и чешуйчатой куртке, застёгнутой жёлтыми кувшинками вместо пуговиц, волосы его опутаны тростником, борода покрыта зелёною тиной, а от этого красивее не будешь!
Сердце больше не страдает, Но с тех пор ему порой Что-то всё напоминает Колокольчик почтовóй. — «Колокольчик» (1861)
И на башне колокольной В гулкий пляс и медный зык Кажет колокол раздольный Окровавленный язык. — «Город»
Как ударяет Колокол час, Он повторяет Звоном сей глас: «Смертный, будь ниже В жизни ты сей, Стал ты поближе К смерти своей!»