«Какая польза напоминать о взятках и обдираниях, когда взятое давным-давно проедено, а ободранное вновь заросло лучше прежнего?»
Коррупционер как самолёт — пока не сядет, не остановится.
«Один городничий тоже славился бескорыстием, а, сверх того, любил богу молиться и ни одной церковной службы не пропускал. И бог ему за это посылал. Увидевши, что городничий взяток не берёт, а между тем пить-есть ему надобно, обыватели скоро нашли средство, как этому делу помочь. Кому до городничего дело есть, тот купит просвирку, вырежет на донышке мякиш да и сунет туда по силе возможности: кто золотой, кто ассигнацию. А городничий просвире всегда очень рад. Начнёт кушать и вдруг — ассигнация! — Домнушка! дети! — кликнет он домочадцев, — посмотрите-ка, что нам бог послал! И все радуются.»
Честность неотделима от свободы, как коррупция от деспотизма.
Частные воры влачат жизнь в колодках и узах, общественные — в золоте и пурпуре.
Государственный служащий: лицо, выбираемое народом, чтобы распределять взятки.
Плохих политиков коррумпируют хорошие бизнесмены.
Из меня мог бы вырасти весьма способный карманный воришка, прослужи я на государственной службе год или два.
Награбленное охраняется законом.
Вам должно быть известно — политики и журналисты не продаются! Впрочем, вы не назвали цену.