В Крыму буквально все пронизано общей историей и гордостью. Здесь Древний Херсонес, где принял крещение Святой князь Владимир. Его духовный подвиг— обращение к Православию— предопределил общую культурную, ценностную, цивилизационную основу, которая объединяет народы России, Украины и Белоруссии. В Крыму могилы русских солдат, мужеством которых Крым в 1783 году был взят под Российскую державу. Крым— это Севастополь, город-легенда, город великой судьбы, город-крепость и родина русского Черноморского военного флота. Крым— это Балаклава и Керчь, Малахов курган, Сапун-гора,— каждое из мест свято для нас, это— символы воинской славы и невиданной доблести. Крым— это уникальный сплав культур и традиций разных народов, и этим он так похож на Большую Россию, где в течение веков не исчез, не растворился ни один этнос
Мы будем формировать батальон, который будет готовиться для входа в Крым... и будет там уже очищать Крым от тех 'сепараторов', которые там засели, и от тех неугодных элементов, от вражеских элементов, которые там останутся после освобождения Крыма
Красочна крымская красота. В мире палитры богаче нету. Такие встречаются здесь цвета, что и названья не знаешь цвету. Но в окруженье тюльпанов да роз, я не покрылся забвенья ряской: светлую дымку твоих волос Крым никакой не закрасит краской.
Населенье было— татары, народ живописный, весёлый и хлебосольный. Женщины носили шаровары, яркие приталенные жакетки и вышитые тюбетейки с вуалькой, но прикрывали лицо только замужние. У молодых— сорок косичек. Все сплошь красили ногти и волосы хной. Мужчины ходили в каракулевых шапках, ярких рубахах и сапогах с узкими голенищами. Татары— мусульмане. Над плоскими крышами беленных известью татарских домов высились минареты мечетей, и утром и вечером с высоты голос муэдзина созывал на молитву. — «Князь Феликс Юсупов. Мемуары»
Мы шли в сухой и пыльной мгле По раскалённой крымской глине, Бахчисарай, как хан в седле, Дремал в глубокой котловине. И в этот день в Чуфут-Кале, Сорвав бессмертники сухие, Я выцарапал на скале: «Двадцатый год. Прощай, Россия».
В непочатой свежести раннего детства всё в мире кажется доброзело уже по тому одному, что бысть утро и бысть вечер, потому что у жизни впервые раскрываются тогда душевные глаза, и сердце впервые начинает трепетать счастьем бытия. Но когда стихнет и отуманится летами это детское трепетание, когда, по выражению поэта: «Все ведомы и только повторение грядущее сулит», — тогда, читатель, ступайте на юг, ступайте в Крым. Вы напьётесь в его воздухе живой воды и воскресите незабвенные мгновения вашего детского счастья. Я уже прожил крымское лето и крымскую осень, и могу теперь сказать, что, даже в Крыму, нет ничего похожего на крымскую весну. Особенно чарует она новичка, русского гостя, которого не балуют дома.
Назло неистовым тревогам ты, дикий и душистый край, как роза, данная мне Богом, во храме памяти сверкай., О тиховейные долины, полдневный трепет над травой и холм— залёт перепелиный… О странный отблеск меловой расщелин древних, где у края цветут пионы, обагряя чертополоха чешую, и лиловеет орхидея… — «Крым», 1920
Свежесть горных вод и горных вершин, ещё не совсем свободных от снега, быть может, даже свежесть моря, чуемого за горами, дышит в степном воздухе, трава ярче, пестрее, гуще. Между холмов вьются долины, то есть сады без конца. Эти сады крымских долин не имеют ничего подобного себе у нас в России. Их красоту трудно даже променять на скалы и море, которые для нас новее. Прекрасный итальянский тополь, стройный, сквозной, то грациозно группирующийся, то убегающий рядами — вот что составляет главную прелесть долины. Без тополя Крым не Крым, юг не юг. Я видел эти тополи и у нас в России, но никогда не предполагал в них такого богатства очарования. При первой мысли о крымском пейзаже у меня в голове поднимается тополь. С него он начинается, с ним он оканчивается. Объяснить этого впечатления нельзя, но я уверен, что всякий крымский путешественник, не лишенный живого чувства природы, сразу очаровывался крымским тополем.
Мы пойдем дальше. Будем делать сетевую блокаду, дальше будет морская блокада, то есть Крым окажется в полной изоляции. В том числе будет блокада и Керченской переправы. Пусть они там не изощряются и не думают, что мы не сможем это сделать
корр.: Министр иностранных дел Франции, председательствующей в ЕС, господин Кушнер выразил недавно озабоченность, что следующим конфликтом ,после конфликта в Южной Осетии, может быть Украина, а именно Крым и Севастополь, как база российского Военно-Морского Флота. Является ли Крым и Севастополе такой целью для России? — Крым не является никакой спорной территорией. Там не было никакого этнического конфликта, в отличие от конфликта между Южной Осетией и Грузией. И Россия давно признала границы сегодняшней Украины. Мы, по сути, закончили в общем и целом наши переговоры по границе. Речь идёт о демаркации, но это уже технические дела. Вопрос о каких-то подобных целях для России, считаю, отдает провокационным смыслом. Там, внутри общества, в Крыму, происходят сложные процессы. Там проблемы крымских татар, украинского населения, русского населения, вообще славянского населения. Но это внутриполитическая проблема самой Украины. У нас есть договор с Украиной по поводу пребывания нашего флота до 2017 года, и мы будем руководствоваться этим соглашением. — интервью немецкой телекомпании ARD, 29 августа 2008 года