Мицар — звезда в созвездии Большой Медведицы, вторая от конца ручки большого „ковша“. Её название происходит от арабского ми: зар, что означает пояс. Люди с хорошим зрением видят рядом с Мицар ещё одну звезду, называемую Алькор. Фамилия адресата стихотворения Магид похожа на название звезды (Мицар), и, возможно, это звуковое родство и вызвало стихотворение ,Елены Шварц,.
Никого не встретив, они поднялись на крышу гостиницы, в солярий. Лунь поставил открытый чемодан в угол площадки, а сам с Мадией отошел в противоположную сторону. Ждали они недолго. Началось волшебное представление. Кто-то невидимой рукой натянул над Москвой сдвоенный экран — ультрамариновый и черный. В узком пространстве между ними появились белые точки. — Схема Млечного Пути! — воскликнула Мадия. Лунь улыбнулся, но промолчал. Экран угасал и вновь вспыхивал. Кто-то будто говорил: «В нашей Галактике много созвездий, и среди них Большая Медведица. В этом созвездии двойная звезда Мицар и Алькор. У этой двойной звезды планета с тремя спутниками...» — Лория, — сказал Лунь. — Почему все-таки Лория? — Так назвал ее Тарханов. На небе всё погасло.
Мицар и Алькор расположены на расстоянии 11’48” друг от друга, а поскольку они обладают почти одинаковым собственным движением, некоторые думают, что они также вращаются вместе, хотя и находятся на огромном расстоянии. Вместе с соседними звёздами они образуют один из самых красивых объектов на небе, видимых в небольшой телескоп. Они хорошо заметны в наземный окуляр в 40 диаметров с объективом 2¼ дюйма.
— Дай клятву, Игнат Лунь. — Я, Игнат Лунь, именем Объединённого Человечества клянусь хранить в бескрайних просторах Вселенной верность Земле. — Какую звезду ты избрал, Игнат Лунь? — Мицар. «Он прав, — с благодарностью и неожиданным чувством симпатии к звездолётчику подумала Мадия. — Надо выяснить все обстоятельства гибели звездолёта, „Уссури“. Это сделает Лунь». А Лунь, оказывается, думал не только о таинственной гибели звездолета. Он стремился к большему. — Игнат Лунь, почему ты выбрал Мицар? — спросил Козырев. — Я верю в теорию Тарханова о существовании цивилизации на Лории. Свет в зале погас. Во всю стену засветился экран.
Никого не надо было предупреждать. Пристальные взгляды людей и без того были устремлены на голубую чашу, в которой лежали шары. И вдруг они пришли в движение. Теперь не было двух экранов. Медленно приподнялся и повис в воздухе один шар, и над ним тотчас вспыхнул огромный экран с изображением Галактики. Едва шар стал столь же медленно опускаться на широкое дно чаши, как навстречу ему поплыл другой, и на экране люди увидели схему Галактики. Третий шар как бы проецировал на экран изображение Мицара и Алькора, четвертый — голубоватую Лорию. Потом появилась формула жизни Лории, и уже поднимался в воздух «Шар Тарханова». Он поднялся так же невысоко, как и другие шары, — едва ли на полметра. Но на экране, распростершемся перед площадкой, люди увидели изображение юноши — красивого, статного юноши с голубой кожей. Это был обитатель Лории. Или это чья-то странная мистификация, созданная неизвестно для каких целей... Впечатление было ошеломляющим. Первыми пришли в себя журналисты и сразу же атаковали Козырева.
Аполлон натёрся маслом, Дионис натёрся соком, И схватили человека — тот за шею, тот за мозг, Оборвали третье ухо, вырезали третье око, Плавят, рвут его как воск, Но сияющий, нетленный, Равноденственный, блаженный — Где же Моцарт? — Силой чар В хрустале звезды Мицар.
древнеримский солдат проходя проверку зрения должен увидеть что одна из звезд на ручке ковша большой медведицы двойная тогда возьмут смотреть убивать вглядываться грабить рассматривать насиловать звездный свет дважды бьёт ему в глаза словно повторяется словно учится подделывать подпись кого-то ослепительно неграмотного...
Сбереги обо мне этот шёпот огня и воды, снегириный клинок, эвкалиптовый привкус беды… Я в начале пути, словно Экзюпери — в сентябре, где Алькор и Мицар, где иприт в лошадиной ноздре. Далеко обними, пусть ведёт в первобытную синь, где Алькор и Мицар, твой мизинчик династии Минь.
Денебя до неба алтарь Альтаира Мицар лицами мерцал...
Смотри, повелитель! — Взглянул фараон, И все посмотрели за ним. И правда, где Регул когда-то светил Да тлели Мицар и Алькор, Рассыпал по небу алмазную пыль Волос Вероники узор... Поэму «Волосы Вероники» написал поэт Каллимах — один из учителей географа Эратосфена, его предшественник по руководству Александрийской библиотекой. Подлинная поэма Каллимаха до нас не дошла, но она сохранилась благодаря латинской переделке, принадлежащей поэту Катуллу. В процитированном русском переводе при указании места, где астролог поместил новое созвездие, упоминаются звезды с их современными названиями, например Мицар и Алькор. Но Мицар и Алькор — названия, возникшие в средневековье, арабские. Египтяне этих названий еще не употребляли.