Без других ты ничто. Самый ожесточенный мизантроп нуждается в людях, хотя бы для того, чтобы их презирать.
Мизантропия — удел трусливых.
Кто дожил до сорока лет и не сделался мизантропом, тот, значит, никогда не любил людей.
Путешествуй, мизантроп, чтобы полюбить человечество!
На короткое время мизантропия — если она продолжается недолго — просто пленительное чувство: вдыхаешь полной грудью сельскую жизнь и поносишь городскую, ощущая при этом некое меланхолическое удовлетворение.
«Я потерял вкус к людскому обществу»,— сказал г-н де Л* «Вы вовсе не потеряли вкус»,— возразил ему г-н де Н*. Он сказал так не из желания поспорить, а из мизантропии: на его взгляд, у де Л* только теперь и стал хороший вкус.
Слабость характера, отсутствие самобытных мыслей, словом, любой недостаток, который препятствует нам довольствоваться своим собственным обществом,— вот что спасает многих из нас от мизантропии.
Он оставался по-прежнему учтивейшим и любезнейшим человеком, учтивейшие и любезнейшие люди в большинстве случаев выходят из совершенных мизантропов (о Талейране).
М* обвиняли в мизантропии. «Нет,— возразил он,— я не мизантроп, но когда-то боялся, что стану им, и потому, на своё счастье, принял нужные меры.»— «Какие же?»— «Стал жить вдали от людей».
Решил лежать в постели до полудня. Может, к тому времени половина мира вымрет и переносить оставшуюся будет вполовину противней.