На берегах Эгейских вод Бельё стирала Навзикая. Над Одиссеем небосвод Вращался, звёздами мерцая.
Перечисление этих доводов ясно указывает, что Птолемею приходилось опровергать теорию движения земли. Вместе с тем из них можно заключить, что Птолемей, независимо от очевидности движения небосвода, должен был на основании приведённых доводов придти к твёрдому убеждению в неподвижности земли.
...И мир, как море пред зарёю, И я иду по лону вод, И подо мной и надо мною Трепещет звёздный небосвод...
О, верю! Мы повсюду бросим сети, Средь мировых неистощимых вод. Пред будущим теперь мы только дети. Он — наш, он — наш, лазурный небосвод!
Всему свой срок. Бессмертья нет. И этот серый небосвод когда-нибудь изменит цвет на голубой, и час придёт.
Молчат земля и небосвод, Повсюду тишина, Трава и гладь прохладных вод В объятьях томных Сна.
Небосвод над этой крышей Так высок, так чист! Тёмный вяз над этой крышей Наклоняет лист.
Не соревнуюсь я с творцами од, Которые раскрашенным богиням В подарок преподносят небосвод Со всей землей и океаном синим.
Боги гасят небосвод. Жадно молится народ.
И только в следующем столетии, когда Тихо наносит своей системой решительный удар птолемеевскому учению, когда Галилей раскрывает глубины небосвода телескопом, когда Кеплер с достоверностью опыта предписывает планетам законы движения, когда, наконец, прославленный философ Декарт заставляет светила носиться в мощных вихрях, — не ранее всего этого постепенно прекращает отчаянную борьбу против нового учения консервативнейшая защитница старого — католическая церковь, но, конечно, как всегда, молча, не заключая явного мира.