Только поляки способны за границей говорить на всех языках одновременно.
Польша не меняется ни к худшему, ни к лучшему – в этом ее постоянство.
Лет тридцать назад… это была молодая, разгоряченная, шальная, отвязная Польша, которой явно повезло с заклятым другом, Советским Союзом. Он был могуществен, но неуклюж, страшен, но смехотворен, и на его фоне Польша выглядела ослепительной красоткой, которая носила короткие юбки, танцевала рок, молилась по воскресеньям в костеле после бессонной субботней ночи, читала Марека Хласко и бегала смотреть американские фильмы.
Против мягкого иноземного господства поляки восстают, потому что могут, против сурового – потому что должны.
Сегодняшняя Польша, видимо… поражена страхом. И растерянностью… Крестьянское упрямство, страсть к охоте, нелюбовь к умным и безграничная любовь к костелу – все это превратилось теперь в политический флаг. Как только умерли Войтыла, Милош, Лем, все, словно в театре, перевернулось. Яйцеголовые люди с хитрыми улыбочками, старыми язвами вроде национализма и антисемитизма, провинциальным мессианством стали вершить судьбами поляков. Польша превратилась в мелкую карикатуру на романы Оруэлла.
Поляки не общество, а огромное национальное знамя.
Немного найдется достоинств, которыми бы не обладали поляки, и немного найдется ошибок, которых бы они не совершили.