Тому, кто совершит преступление дважды, оно уже кажется дозволенным.
В течение какого-нибудь месяца благодаря его известительному рвению Пошехонье переполнилось такими преступлениями, о которых самое разнузданное пошехонское воображение никогда не смело мечтать. И, что всего важнее, открыватель этих фантастических преступлений назывался уже не доносчиком, а известителем.
Задуманное, хотя и неосуществлённое преступление есть всё же преступление.