— Джин? Вы шутите! Я только начал пить!
Вообще-то, чтобы опьянеть, мне нужна одна рюмка. Вот только беда: я не помню, то ли тринадцатая, то ли четырнадцатая.
Я слишком много пью. Последний раз, когда я сдавал мочу на анализ, в ней плавала оливка.
Однажды в годы сухого закона мне пришлось прожить пять дней только на еде и воде.
Ни в коем случае не садись пьяным за руль. Все равно в кресло задницей не попадешь.
Спроси у пьяницы, как бы он мог перестать пьянствовать? Я отвечу за него: пусть почаще вспоминает о делах, какие он делает в пьяном виде.
Одна из причин, по которой я не пью, — я хочу сама знать, когда мне хорошо.
Ты не пьян, если можешь лежать на полу, ни за что не держась.
Человек умирает в опьянении от вина, он беснуется в опьянении от любви.
Притягательность алкоголя, безусловно, кроется в его способности пробуждать присущие человеку мистические силы, обычно втоптанные в прах бесстрастными фактами и холодным скепсисом трезвой повседневности. Трезвость унижает, разобщает и запрещает. Опьянение возвышает, объединяет и разрешает. Не из одной лишь порочности люди так стремятся к опьянению.