Принцип неотъемлемого равенства всех людей сам по себе не предполагает механического уравнивания, как опрометчиво склонны считать торопливые критики демократии. Суть не в том, что все люди равны по своим качествам, достоинствам и дарованиям, а в том, что все они воплощают один и тот же онтологический принцип человечности. Демократический принцип не отрицает, что в условиях честной конкуренции одни индивиды будут выделяться и превосходить других, он требует только, чтобы конкуренция была честной, т.е. чтобы одним не предоставлялся более высокий исходный статус, чем другим (имеются в виду наследственные привилегии) — Эссе о социологии культуры. С. 171.
Она почувствовала себя равноправной, а это ведь и есть первая тропинка к доверию.
Без равенства нет брака. Жена, исключённая из всех интересов, занимающих ее мужа, чуждая им, не делящая их, — наложница, экономка, нянька, но не жена в полном, в благородном значении слова.
Республика более всего приближает людей к равенству.
Хотя судьбы людей очень несхожи, но некое равновесие в распределении благ и несчастий как бы уравнивает их между собой.
...существует некое настойчивое и закономерное стремление человека к такому равенству, которое пробуждает в людях желание стать сильными и уважаемыми в обществе. Это страстное желание служит тому, что незначительные люди поднимаются до уровня великих. Однако в человеческих душах живет иногда и некое извращенное отношение к равенству, когда слабые желают низвести сильных до собственного уровня, и люди скорее готовы согласиться на равенство в рабстве, чем на неравенство в свободе.
Равные права — всем, особые привилегии — никому.
На протяжении всей истории человечества, за исключением, может быть, наиболее примитивных обществ, стол всегда накрывался для немногих, а подавляющее большинство не получало ничего, кроме крошек.
Нет больших снобов, чем профессиональные борцы за равенство.
Нелепый догмат равенства состоит не в том, чтобы подниматься до уровня других, а чтобы понижать других до своего уровня.