Нормальным и полноценным народ может быть только тогда, когда всё делает сам.
Это был конец шестидесятых годов. Вопрос о женском образовании, о женской самостоятельности, о женском труде был в полном своём развитии в литературе и прессе. Самолюбивая княжна, жадно прислушиваясь к этому вопросу, жадно и без толку читала всё, что писалось по этому поводу. Место маркизов и кавалеров де-Мезон-Руж заступил заманчивый призрак женской самостоятельности, ореол передовой русской женщины.
Новая жизнь требует новых условий взамен старых, устаревшая довольствуется старыми и отстаивает их для себя. Такое же явление замечается и в жизни человеческой между различными её поколениями. Дитя растёт с тем, чтобы стать на место отца и самому сделаться отцом. Достигши самостоятельности, дети стремятся устроить жизнь сообразно с своими новыми потребностями, стараются изменить прежние условия, в которых жили их отцы. Отцы неохотно расстаются с этими условиями. Иногда дело оканчивается полюбовно, отцы уступают детям и применяются к ним. Но иногда между ними возникает несогласие, борьба, и те и другие стоят на своём.
Фолкнер говорил о себе, что он не писатель, а фермер. К этому утверждению следует отнестись серьёзнее, чем к его спортивному самолюбованию. Тут скрыты и общие черты творчества писателя, и его специфический «американизм». Фермер — это американский крестьянин, главное достоинство которого — самостоятельность.
Общество самым процессом своего развития стремится подчинить и раздробить личность, оставить ей какое-нибудь одно специальное отправление, а остальные раздать другим, превратить её из индивида в орган. Личность, повинуясь тому же закону развития, борется или, по крайней мере, должна бороться за свою индивидуальность, за самостоятельность и разносторонность своего я. Эта борьба, этот антагонизм не представляет ничего противоестественного, потому что он царит во всей природе.