Самые трудные годы жизни – между десятью и семидесятью.
Мне шестьдесят пять, и, вероятно, я должен считаться объектом гериатрии, но если бы в году было 15 месяцев, мне было бы всего сорок восемь.
Мой дедушка занялся ходьбой, когда ему было шестьдесят, и проходил по пять миль ежедневно. Теперь ему восемьдесят пять, и один черт знает, где нам его искать.
Нет стариков столь дряхлых, чтобы им зазорно было надеяться на лишний день.
В пятьдесят я гордо думала: вот и полвека! В шестьдесят мне уже было страшновато. А знаете, как я встретила свое семидесятилетие? Выкрасила лицо в черный цвет, нацепила кудлатый черный африканский парик, надела черное платье и повесила над дверью черный венок.
Мне семьдесят лет – совсем неплохо для человека моего возраста.
Не отмечайте свою восемьдесят вторую годовщину. Отмечайте сорок третью годовщину своего тридцатидевятилетия.
После восьмидесяти все на свете напоминает вам о чем то еще.
В восемнадцать лет вас заботит, что о вас думают, в сорок лет вам наплевать на то, что о вас думают, в шестьдесят вы уже знаете, что никто вообще не думал о вас.
В мечтах вам никогда не бывает восемьдесят.