Человек только тогда может сочувствовать общественному несчастью, если он сочувствует какому-либо конкретному несчастью каждого отдельного человека.
Сострадание исцелит больше грехов, чем осуждение.
Чувство сострадания живет в нас, но приспособленное к условиям нашего существования.
Человеку в несчастье всегда кажется, что вы мало сочувствуете ему.
Сострадание — это нередко способность увидеть в чужих несчастьях свои собственные, это — предчувствие бедствий, которые могут постигнуть и нас.
Есть люди, страдающие от силы своего собственного сострадания.
Сострадание примешано ко всем добродетелям, какими только может обладать человек.
Сострадание — это не чувство, скорее, это благородное расположение души, готовое к тому, чтобы воспринять любовь, милость и другие добродетельные чувства.
Тот, кто легко поддается состраданию и трогается чужим несчастьем или слезами, часто раскаивается, — вследствие того, что мы, находясь под влиянием аффекта, легко поддаемся на ложные слезы.
Обыкновенный смертный сочувствует тем, кто больше жалуется, потому что думает, что горе тех, кто жалуется, очень велико, в то время как главная причина сострадания великих людей — слабость тех, от кого они слышат жалобы.