Одно спасение у побежденных — не надеяться ни на какое спасение.
Что является спасением для одного, губит другого.
Спаси меня, и я спасу тебя.
В идеале общественная совесть должна сказать: пусть погибнем мы все, если спасение наше зависит лишь от замученного ребенка, — и не принять этого спасения.
Спасение дает только принадлежность к учреждению, обладающему правом даровать благодать.
Спасение, которое ищет интеллектуал, всегда является спасением от «внутренних бед», поэтому оно носит, с одной стороны, более далекий от жизни, с другой — более принципиальный и систематически продуманный характер.
В мире, герметически замкнутом и бесплодном, нет места мысли о спасении.
Принести спасение человечеству мы можем только собственным хорошим поведением, иначе мы промчимся, подобно роковой комете, оставляя повсюду за собой опустошение и смерть.
Идея спасения приходит к тому, кого страдание разлагает.
Спасать можно человека, который не хочет погибать.