Всем тиранам свойственна болезнь преступной недоверчивости к другу.
Немного в мире найдется людей, у которых тирания не вызывала бы восторга.
В условиях тирании дружба — ненадежное дело. Одна четверть ваших друзей выбирает «благоразумие» и перекочевывает в ряды ваших врагов, другая четверть боится заговорить с вами на улице, третью убивают, и вы умираете вместе с ней. Но последняя, благословенная, четверть дает вам силы жить.
Тиранам редко требуется предлог.
Только Бог способен уберечь человека от тирании самого человека.
Если свобода тирании ужасна, то тирания свободы внушает отвращение, потрясает, страшит.
Тиран щедро раздает награды и должности наигнуснейшим из льстецов, чтобы на некоторое время избавиться от них.
Всякий тиран настолько заинтересован в том, чтобы свой народ мог грабить только он сам, средства, которыми достигается эта цель, настолько ясны и просты, что людям, быть может, живется лучше при самой жестокой тирании, чем при анархии.
Даже самый могущественный тиран зависит от своей секретной полиции, от своих приспешников и палачей.
Где кончаются законы, там начинается тирания.