Но сладкое счастье не дважды цветёт. Пускай же драгое в слезах оживёт, Любовь, ты погибла, ты, радость, умчалась, Одна о минувшем тоска мне осталась».
Тоска— это желание или влечение к обладанию какой-либо вещью, поддерживаемое памятью об этой вещи и вместе с тем ограничиваемое памятью о других вещах, исключающих существование желаемой вещи.
О летняя тоска, ― особый дачный холод В картонной комнате, где к потолку приколот Пучок бессмертника, где узкая кровать Окну подставила свой бок ― отсыревать.
Вы хороши! — Но мой покой Неколебим. Осанка величава, Жеманная тоска искусственной любви Не страшны мне: моя отрава — Взор вдохновительный и слово от души.
Но едва ли не раньше ласточек прилетела кукушка. Горы были ещё совсем обнажены, когда стал раздаваться откуда-то её однообразный и грустный крик. Зачем она прилетела, об этом нечего спрашивать. Для всякого, кому эти горы чужая сторона, понятен голос бездомной птицы. Не уставая, звучит он и по утрам, и среди дня, и вечером, и тёмною ночью смолкает ненадолго, — всё одно и одно повторяет, точно зовёт куда! А куда и звать ей, как не на волю? Чем дольше прислушиваешься к этому зову, тем больше тревоги и тоски проникает в одинокое, ноющее от горя и злобы сердце...
Ещё несколько раз останавливаемся и оглядываемся. Снова и снова прирастаем к месту, и вдруг чувствуем, что вот это, этот ад кромешный, этот искромсанный кусок траншейной земли проник к нам в самое нутро, что он— будь он проклят!— он, осточертевший нам до рвоты, чуть ли не мил нам, каким вздором это ни звучит, мил, как мучительная, страшная родина, с которой мы связаны навеки. Мы отмахиваемся от нелепой мысли, но то ли это погубленные годы, оставленные здесь, то ли товарищи, которые тут полегли, то ли неисчислимые страдания, всосанные этой землёй,— но до мозга костей въелась в нас тоска, хоть зареви в голос…
Лепестки лилии алой Ты затаила в платке… Разве же этого мало, Чтоб сжалось сердце в тоске?
Мой славный род — моя отрава! Я от тоски сгораю — весь! Падите ниц: пред вами здесь Потомок славного Густа́ва.
17 июня., Вдоль Рейна. Вспоминал летнюю поездку. Две еды, частые выпивки кофе и пива, чтобы убить время и тоску, которая тем более душила, что книга попалась подлая La terre Zola. Я решительно ненавижу этого скота, не смотря на весь его талант.
У батюшки, сквозь герань на окнах, было видно, как собирали ужинать. За городом в огромных тучах догорал тусклый закат. Ухали, ахали многие миллионы лягушек по всей реке. У Теплова сжалось сердце: «Вот глушь. Вот тоска».