Если вы спросите, — трудно ли ограбить поезд, большинство опрошенных ответит: да. Неправда, нет ничего проще. Я доставил немало беспокойств железным дорогам и бессонных ночей пульмановской компании, мне же моя профессия налётчика никаких неприятностей не приносила, если не считать того, что бессовестные людишки, когда я спускал награбленное, обдирали меня как липку.
Трудится в поте лица своего великое множество людей, всё гуще становится сеть железных дорог, в самое небо вздымаются города и расползаются вдаль и вширь, открываются шахты, шумят заводы, ревёт пламя в литейных, пароходы бороздят океан, заселяются новые земли, — и по этому деятельному, созидающему миру расхаживают богатые собственники, всё им подвластно, всё к их услугам, самоуверенные, они и нас заставляют в них поверить, собирают нас, соединяют, и поневоле, сами того не ведая, мы становимся членами одного братства.
Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства.
«Инженерá», придя в отчайность, Кричат: «Крушения – случайность! У нас преступницкие шайки Всегда развинчивают гайки!» А смотришь: шпалы все прогнили, И семафор закрыть забыли! И гибнут сотни душ так вздорно: — Благодарю покорно!
...в последние дни мне пришлось совершить маленькое и несусветное (чуть было не сказал, кругосветное) путешествие, – по железной дороге.
Более двухсот лет назад после очередной русско-шведской войны Финляндия перешла к Российской империи. При этом она превратилась из заштатной окраины Швеции в Великое княжество Финляндское с широчайшей автономией: со своими законами, своей валютой и даже своим парламентом. Мы получили собственные институты, железные дороги, банк, почту, телеграф… Мы были очень лояльной частью Российской империи до конца XIX века, пока не началась политика насильственной русификации и борьбы с инакомыслием. И когда это стало возможным, после октябрьского переворота, большинство финнов проголосовали за независимость…
Лет через двенадцать я воротился в Петербург и узнал от Глумова, что Полосатов сделался учёным, что он служит в трёх министерствах, но не как тягловой работник, а как эксперт от науки. Это было время нашего возрождения, время возникновения акционерных компаний и неслыханного развития железных дорог. Полосатов прежде всего обратил на себя внимание сочинением «Оплодотворяющая сила железных дорог», в котором очень тонко насмехался над гужевым способом передвижения товаров и людей и доказал, как дважды два четыре, что с развитием железных дорог капитал получит такую быстроту обращения, что те проценты, которые до сего времени получались с него один раз, будут отныне получаться десять, пятнадцать, двадцать раз. Всем тогда показалось это просто и удивительно. Просто, потому что ведь и в самом деле… Это так просто! Удивительно, потому что в самом деле странно как-то, что до Полосатова никто и не догадался подумать об этом. Мне и самому, когда я читал сочинение Полосатова, показалось оно какою-то Шехеразадою. Катится-катится капитал по железной дороге с быстротою молнии, получает проценты, потом катится назад и опять получает проценты, опять и опять катится…
«Железная дорога шипит, везёт людей и зделана из железа и матерьялов».
Наш лозунг должен быть один — учиться военному делу настоящим образом, ввести порядок на железных дорогах.
Обратный билет должен стоить дороже: можно, в конце концов, не поехать, но нужно вернуться.