Но этого зверя нам не пришлось особенно разыскивать: жирафа мы увидели за километр. Два жирафа, как семафоры, вырисовывались на фоне голубого неба. А лучше их сравнить с наблюдательной вышкой. Самое длинношеее животное (хотя шейных позвонков у него всего лишь семь, как у нас с вами) с высоты, примерно, пяти метров очень далеко видит вокруг и обязательно подаёт сигнал тревоги, если заметит врага. Поэтому животные помельче, антилопы и зебры, предпочитают в целях безопасности не уходить далеко от этих «наблюдательных вышек». Когда мы подъехали к ним поближе, жирафы поедали листья с верхушек акаций, обрывая их длинным языком, как спираль, обвившимся вокруг ветки. К этим «сеновалам» никто, кроме жирафа, дотянуться не сможет, поэтому это весьма приспособленное к жизни в саванне животное прекрасно переносит засуху, когда исчезают вода и трава.
Пётр Алексеевич редко появлялся один и на этот раз привёз с собой ещё какого-то военного доктора, которого называл Васей, и своего секретаря, Бобрицкого, молодого человека, очень похожего на жирафа своей маленькой головой и большой, длинной фигурой в клетчатой паре.
И следом за ними, гонясь и сжирав, солнце погналось ― жёлтый жираф.
Но мне, закалённому на жёсткой земле и в президиумах, в очередях и на свиданиях, весящему восемьдесят килограммов и здоровому, как бык, свойственно упорство ишака и любопытство жирафа.
Варварские обычаи того времени позволяли любому человеку не просто приблизиться к другому без его разрешения, но даже заговорить с ним и даже, Володечка, потрогать, как дети трогают из-за решётки какого-нибудь жирафа в зоопарке. Жираф ― это млекопитающее животное, полосатое и с длинной шеей. Зоопарк ― место, где собирают много животных для показа людям. То есть ― собирали. Когда были зоопарки и когда были жирафы... Я опять почему-то плачу, Володенька...
Вот сегодня, например, мы заговорщическим шёпотом ВЫДАЁМ друг другу Гумилёва. Как он утешает здесь! Как отрадно вспомнить здесь, на Эльгене, что далеко-далеко, на озере Чад, изысканный бродит жираф. Так и бродит себе, милый, пятнистый, точно ничего не случилось. Потом, перебивая друг друга, вспоминаем от начала до конца стихи о том, как старый ворон с оборванным нищим о ВОСТОРГАХ вели разговоры. Это самое главное: уметь помнить о восторгах даже на верхних эльгенских нарах...
В книге «Земля и люди» были картинки в красках. Помню особенно две, на одной ― финиковая пальма, верблюд и египетская пирамида, на другой ― пальма кокосовая, тонкая и очень высокая, косой скат длинного пятнистого жирафа, тянувшегося своей женственной косоглазой головкой, своим тонким жалоподобным языком к её перистой верхушке ― и весь сжавшийся в комок, летящий в воздухе прямо на шею жирафу гривастый лев. Всё это ― и верблюд, и финиковая пальма, и пирамида, и жираф под пальмой кокосовой, и лев ― было на фоне двух резко бьющих в глаза красок: необыкновенно яркой, густой и ровной небесной сини и ярко-жёлтых песков.
А может быть, вчитавшись в тот же злополучный стих о жирафе, не лишним будет припомнить, что писался он в утешение плачущего от обид взрослого ребёнка: Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. По-разному заклинает автор себя от жизни, в разном находит выход от давящей тоски. Блок создавал сказку о «Прекрасной Даме», Гумилёв уходил к своему фантастическому «озеру Чад». Каждый по-иному, но в основе было одно ― романтическая тоска по нездешнему, попытка обмануть жизнь, обойти правду вымыслом.
Мой Дон Базилио как будто складной, если хотите ― растяжимый, как его совесть. Когда он показывается в дверях, он мал, как карлик, и сейчас же на глазах у публики разматывается и вырастает жирафом. Из жирафа он опять сожмётся в карлика, когда это нужно. Он всё может ― вы ему только дайте денег.
Дотащился до зверинца... На площадке голой спали Львы, брезгливо повернувшись К пёстрой публике спиной. В ров жираф забрался тощий И, как нищий, клянчит пищи... Я облатку аспирина Сунул в рот ему, смутясь...