Афоризм — это мысль, исполняющая пируэт.
Ну что ж! Великий Архитектор, Творец загадочной вселенной, Господь, непостижимый Некто, Распорядился тварью бренной.
Ну, а ты, под напевы гармоник Из деревни пришедший с пилой, Кем ты будешь, товарищ сезонник, ― Архитектором или пчелой? ― Строя фабрику, лазя по доскам С грунтом цемента и смолы, Ты наполнил не мёдом, не воском Переходы её и углы. Но, сложив их для ткани и пряжи, В хитрый замысел ты не проник, Ты, быть может, неграмотен даже, Ловкий кровельщик, плотник, печник! В одиночку, вслепую, подённо Мы не выстроим ульев труда: Надо техникой гнать веретёна, Неученая борода! Видишь? ― мёд отдают первоцветы. Видишь? ― цифры бегут по столу: Сочетай их обоих в себе ты ― Архитектора и пчелу!
На другой день Бетанкур, с каким-то таинственным видом, позвал меня к себе в кабинет и наедине вполголоса сказал мне: ― Напишите указ придворной конторе об определении Монферрана императорским архитектором, с тремя тысячами рублей ассигнациями жалованья из сумм кабинета. Я изумился и не мог удержаться, чтобы не сказать: ― Да какой же он архитектор? Он от роду ничего не строил, и вы сами едва признаете его чертежником. ― Ну, ну, ― отвечал он, ― так и быть, пожалуйте помолчите о том и напишите только указ. Я собственноручно написал его, а государь подписал.
Путь нечестивых погибнет. Все удаляющие себя от Тебя погибнут, ― говорит царь-пророк. Мастером, архитектором и живописцем будь для души своей. Твой настоящий Творец, Архитектор, Живописец есть Господь, живописавший тебя вначале по образу и подобию Своему. Он твой Архитектор, премудро создавший твою душу и давший ей сообразный дом ― тело.
Авторский промах тут заключается, конечно, не в том, что писатель, закончив рассказ, вернулся к началу, ― а лишь в том, что он не сумел это скрыть от читателя. Как уже сказано, я старался, читая, забыть, что передо мною ― Толстой. И поскольку дело шло о таких вещах, как архитектоника повести, это мне удавалось.
Архитектоника формы мечети Султана Гассана ― типично каирская, купол, подъятый в пространство стены расставляет в пространство свою вышину, и он, помнится, гладкий (иные рябеют рельефом, как струпьями), стены мечети прочерчены рядом полос, как и всюду в Каире, где розовый цвет полосы чередуется с красным, коричневым, серым и желтым (продольные полосы ― здесь, поперечные ― там), округлением двух минаретов неравных размеров протянуты стены мечети Султана Гассана, и так округлением двух минаретов неравных размеров протянуты стены каирских мечетей, пускай восхищаются ими, как наш Елисеев, по-моему: нет ничего тяжелей рококо этих стен, а в Стамбуле стреляются равными пиками справа и слева мечети. Мечеть Магомета Али также точно стреляется в небо тончайшими пиками: справа и слева от эллипсовидного купола, и в ней ― переход от мечетей Стамбула к мечетям Каира.
Чтобы дать предварительное понятие о возможности таков конкретной ценностной архитектоники, мы дадим здесь анализ мира эстетического видения мира искусства, который своей конкретностью и проникнутостью эмоционально-волевым тоном из всех культурно-отвлеченных (?) миров (в их изоляции) ближе к единому и единственному миру поступка. Он и поможет нам подойти к пониманию архитектонического строения действительного мира-события. Единство мира эстетического видения не есть смысловое-систематическое, но конкретно-архитектоническое единство, oн расположен вокруг конкретного ценностного центра, который к мыслится, и видится, и любится. Этим центром является человек, все в этом мире приобретает значение, смысл и ценность лишь в соотнесении с человеком, как человеческое. Все возможное бытие и весь возможный смысл располагаются вокруг человека как центра и единственной ценности, все и здесь эстетическое видение не знает границ должно быть соотнесено с человеком, стать человеческим.
Афорист — добытчик аттической соли для чужих кушаний.
Пора расшифровать псевдоним первого человека!