К чему нам Бог? — он скажет — Мир объяснить должны мы им самим. И в этом богохульстве вольнодумца Для Божьего величья больше славы, Чем в той хвале, что набожность твердит.
Если атеизм распространится, он станет религией столь же нетерпимой, как и все прежние.
Бывает так, что зодчий много лет Над зданием трудится терпеливо И, постарев от горестей и бед, К концу его подводит горделиво. Доволен он упрямою душой, Весёлый взор на здание наводит… Но купол крив! Но трещиной большой Расселся он, и дождь в него проходит! Ломает всё, что выстроено им… Но новый труд его опять бесплоден, Затем что план его неисполним, И зодчий плох, и матерьял не годен! Не так ли ты трудишься, человек, Над зданием общественного быта? Окончен труд… Идет за веком век, И истина могучая разбита!
― К какому это генералу Сквозникову? ― остановил его Тулузов. ― К генерал-ахитектору, ― отвечал, не запнувшись и не без важности, Савелий. ― Что же это за должность такая генерал-архитектор? ― поинтересовался Тулузов. ― По дворцовой части они служат…
Мы последние в нашей касте И жить нам не долгий срок. Мы коробейники счастья, Кустари задушевных строк!
И если я выпускаю в свет свою книгу теперь, то потому только, что в данном случае ее внешняя архитектоника отступает на задний план перед жизненностью и актуальностью самой темы.
На следующий день я отправился на поиски старого рудника вниз по долине р. Таргын, оттуда вскоре перевалил в долину р. Амалат, где вблизи контакта с массивом гранита в породах, превращенных им в слюдистые сланцы, в изобилии пролегали жилы красного и белого аплита. Здесь нашлись следы старых горных работ в виде канав и ямок на месте прежних разрезов и шурфов по выходам двух жил, по видимому, были и штольны, уже засыпавшиеся кроме двух на нижней части склона. В нижнюю из них можно было пролезть на четвереньках через завал у устья.
Думаю, что в формировании идей О. М. огромную роль играл личный опыт, опыт художника, столь же сильно определяющий миропонимание, как и мистический опыт. Поэтому в социальной жизни он тоже искал гармонии и соответствия частей в их подчинении целому. Недаром он понимал культуру как идею, дающую строй и архитектонику историческому процессу… Он говорил об архитектуре личности и об архитектуре социально-правовых и экономических форм. Девятнадцатый век отталкивал его бедностью, даже убожеством социальной архитектуры, и где-то он говорил об этом в статьях.
А что, если наша Земля— ад какой-то другой планеты?
Как видно, в аду есть и вход, и выход, коль скоро можно пройти через ад.