Некоторые современные режиссеры делают фильмы для нескольких человек, которые посмотрят фильм трижды, вместо того чтобы делать фильмы для миллионов, которые посмотрят фильм один раз.
Я думаю, что это просто подготовка к пиаровским акциям или тренировки перед выборами. В России нет ничего, что бы не носило политический характер. Чтобы просто так — я не верю. Можно придумать много других способов развлечься.
Я уверен, что всякая заминка в деле флота будет для него гибельной, нельзя на полном ходу останавливать или давать задний ход машине — это ведет к её поломке. Господа, в деле воссоздания нашего морского могущества, нашей морской мощи может быть только один лозунг, один пароль, и этот пароль — «вперед». — 24 мая 1908 года, Государственная Дума, речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота.
Честно говоря, фортепиано (в качестве прибора) понравилось мне значительно больше, чем мамзель. Если бы она так жестоко не мучила меня своим академически рыбным корсетом и дурацкими упражнениями а-ля бифштекс, я бы куда охотнее прикасался к его беленьким клавишам, время от времени вспоминая даже и про чёрные.
Февральская революция была народной революцией, началом начал и концом концов. Для России рубеж свержения самодержавия был, может быть, внешне более значительным, более ярким, что ли, чем дальнейшие события. Именно здесь была провозглашена вера в улучшение общества. Здесь был — верилось — конец многолетних, многостолетних жертв. Именно здесь русское общество было расколото на две половины — чёрную и красную. И история времени так же — до и после.
Я с одинаковым удовольствием получил и Ваше письмо, и «Остров радости»... думаю, что там нет ошибок (в «Острове радости»!) Но боже! Как это трудно сыграть... Мне кажется, что в этой пьесе соединены все способы игры на фортепиано, потом что сила там сочетается с изяществом... если осмелюсь так сказать.
В залах, где демонстрируются звуковые фильмы, один или несколько громкоговорителей всегда помещаются либо за экраном, либо в непосредственной близости от него.
Меценатов, филантропов — не люблю, И не раз, и не два, потерпев от них урон, Я такому меценату предпочту, пардон — матро́н, А любого филантропа обменяю на филодендро́н.
Она начала немного жеманиться, но потом села за фортепиано и пела много и долго: то шотландскую мелодию, то южный, полуиспанский, полуитальянский романс.
...теперь Батюшков отступался от своих прежних сочувствий и идеалов. Та самая французская образованность, под влиянием которой он вырос и воспитался, представлялась ему теперь ненавистною: «Варвары, Вандалы! И этот народ извергов осмелился говорить о свободе, о философии, о человеколюбии! И мы до того были ослеплены, что подражали им, как обезьяны! Хорошо и они нам заплатили! Можно умереть с досады при одном рассказе о их неистовых поступках»