Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
Человек нажимает кнопку, и жизнь врывается к нему в дом. Может ли такая жизнь сделать его духовно зрелым? Совсем напротив. Весь мир стал для него игрушкой. Нет ничего удивительного в том, что он держится, как ребенок.
Вера не от чуда рождается, а чудо от веры.
Настоящая честь — это решение делать при всех обстоятельствах то, что полезно большинству людей.
Кто теряет честь, сверх того уже ничего потерять не может.
Стыд и честь — как платье: чем больше потрепаны, тем беспечнее к ним относишься.
Читается трояким образом: первое, читать и не понимать, второе, читать и понимать, третье, читать и понимать даже то, что не написано.
Честь — это мужественная стыдливость.
Человек сидит во многих людях, одиночество — это пустота, ничтожность, ложь.
Объективно — честь есть мнение других о нашей ценности, а субъективно — наша боязнь перед этим мнением.