Если вы направляете в чей-либо адрес остроту, вы должны быть готовы принять её и в свой адрес.
― Нравится горка? ― Угу! ― А что еще понравилось? ― Вот, ― мальчик ткнул в штуф, добытый безвестным мастером невесть из какой ямы в Ильменских горах, ― плоский кусок желтого зернистого кварца с мельчайшими блестками слюды, по которому были разбросаны с причудливой прихотливостью короткие блестящие столбики черного турмалина, ― и вот, ― мальчик ринулся к другой витрине...
…Бомарше Говаривал мне: «Слушай, брат Сальери, Как мысли черные к тебе придут, Откупори шампанского бутылку Иль перечти “Женитьбу Фигаро”».
Слишком много чего-либо — плохо, но слишком много шампанского — в самый раз.
С конца 1882 года (или, может быть, с начала 1883-го) я с удовольствием пускаю в ход одну и ту же старую шутку. Когда при мне говорят: «Кстати, что-то давненько не видно такого-то!», я каждый раз отвечаю: «Он в тюрьме». Вреда от этого никакого, а меня это неизменно забавляет. Так зачем напрасно придумывать свежие остроты?
С рыбой пьют белое вино, с цыганами шампанское.
Хорошая шутка — не изобретение, а открытие
Во все времена шуты всегда были под колпаком.
Во всем полку нашем было более дружбы, чем службы, более рассказов, чем дела, более золота на ташках, чем в ташках, более шампанского (разумеется, в долг), чем печали… Всегда веселы и всегда навеселе!
Не шути с женщинами: эти шутки глупы и неприличны