Тушинский вор?.. ― Да! его убили в Калуге, куда он всякий раз прятался, как медведь в свою берлогу. ― Насилу-то калужане за ум взялись! ― Не калужане, боярин, ― сказал с важным видом Копычинский, ― спроси меня, я это дело знаю: его убил перекрещённый татарин Пётр Урусов, а калужские граждане, отомщая за него, перерезали всех татар и провозгласили новорождённого его сына, под именем Иоанна Дмитриевича, царём русским. ― Безумные!
Предписание М.И. Кутузова генерал-майору Н.А. Ушакову № 73, 29 августа 1812 года: «Получив достоверное сведение, что неприятель едва только коснулся Калужской губернии и то даже не партиями, а мародёрами своими, и имея намерение моё совокупить силы мои, предписываю Вашему Превосходительству с получения сего, взяв 8 пехотных баталионов из войск, в Калуге находящихся, и 12 эскадронов выступить с ними чрез Серпухов форсированными маршами к Москве, остальные затем баталионы и эскадроны отдать генерал-лейтенанту Шепелеву, который, придав их к Калужскому ополчению с артиллериею, вблизи Калуги находящеюся, составит довольно почтенное число, дабы защищаться в Калужской губернии или у Калуги противу вероятно малого отряда войск, которой бы французы покусились на оное сделать.»
И самому писать тошно, да и читателя жалко: за что его, бедного, в меланхолию вгонять? Рыбкин вздохнул, покачал головой и горько улыбнулся. ― А вот если бы, ― сказал он, ― случилось что-нибудь особенное, этакое, знаешь, зашибательное, что-нибудь мерзейшее, распереподлое, такое, чтоб черти с перепугу передохли, ну, тогда ожил бы я! Прошла бы земля сквозь хвост кометы, что ли, Бисмарк бы в магометанскую веру перешёл, или турки Калугу приступом взяли бы... или, знаешь, Нотовича в тайные советники произвели бы... одним словом, что-нибудь зажигательное, отчаянное, ― ах, как бы я зажил тогда! ― Любишь ты широко глядеть, а ты попробуй помельче плавать. Вглядись в былинку, в песчинку, в щёлочку... всюду жизнь, драма, трагедия! В каждой щепке, в каждой свинье драма!
В Калугу гонит князь коня, Пронзая смутным взором даль, Там саблей долгою звеня, Сошлися лях, литвин, москаль. То Смута. Годы лихолетья и борьбы, Насильств, походов и вражды.
Друзья, враги, лакеи, слуги, Ах, доведут ведь до Калуги!
― Вот никоим образом не пойму, ― обратился к нам Ларсон, он, видимо, продолжал давнишний спор, ― может, товарищи разъяснят мне, как это так выходит, что железо-бетон оказывается хуже берёзок да осинок, а дирижабли хуже калуцкого дерьма?.. Лисей повертел головой в ваточном воротнике. Ноги его не доставали до полу, пухлыми пальцами, прижатыми к животу, он плёл невидимую сеть. ― Что ты, друг, об Калуге знаешь, ― успокоительно сказал Лисей, ― в Калуге, я тебе скажу, знаменитый народ живёт: великолепный, если желаешь знать, народ... ― Водки, ― произнёс с полу Коростелёв. Ларсон снова запрокинул поросячью свою голову и резко захохотал. ― Мы-ста да вы-ста, ― пробормотал латыш, придвигая к себе картон, ― авось да небось...