В похищениях женщин Тесей не может найти достаточно справедливого оправдания своим поступкам, во-первых, потому, что они были часты, — он похитил Ариадну, Антиопу, трезенку Анаксо и в заключение всего Елену, когда сам был стариком, а она ещё не достигла половой зрелости, была еще ребенком, а сам он был уже в годах, когда ему не следовало думать и о законном браке, — во-вторых, потому, что афинянки, потомки Эрехтея и Кекропа, умели рожать детей ничуть не хуже девиц-трезенок, спартанок или амазонок. Это он делал, вероятно, из сладострастия и похоти. Ромул похитил, во-первых, около восьмисот женщин, но взял себе не всех, а, говорят, одну Герсилию, других же разделил между лучшими из граждан.
Ничто, однако ж, не доставило большей радости всем римлянам, ничто не привязало их к Отону сильнее, нежели расправа над Тигеллином. Правда, неприметным для постороннего глаза образом Тигеллин уже был наказан самим страхом перед наказанием, которого Рим требовал как бы некоего общественного долга, и неисцелимыми телесными недугами, и люди разумные считали крайнею карой, стоящею многих смертей, невероятную мерзость общения с потаскухами и распутницами, в чьи объятия загоняла его — даже в предсмертных муках! — беспредельная похоть. Но народу тяжко было вспоминать, что всё ещё видит солнце тот, кто навеки погасил его свет для стольких лучших людей Рима. Отон отправил своих солдат в имение Тигеллина близ Синуессы, где тот жил, держа наготове несколько кораблей, чтобы в случае нужды бежать в дальние края. Тигеллин пытался подкупить императорского посланца, предлагая ему громадные деньги, но безуспешно, и тогда, всё-таки одарив его, просил подождать, пока он побреется. Взяв бритву он перерезал себе горло.
«Философия похоти!.. — Нелли думает едко: Я в любви разуверилась, господин педагог... О, когда бы на «Блерио» поместилась кушетка! Интродукция — Гауптман, а финал — Поль-де-Кок!»
Любовь — мученье. Блуд — наслажденье, Похоть — развлеченье, Упоенье… Любовь несчастна — Это ясно.
Пусть век прошел, как некий Людобой, Век похоти и прихоти минутной, Пусть сетью разделяет он злопутной Меня, Мари́инский театр, с тобой...
Раскиданы звери, Распахнуты воды, И поезд, крутящийся В мокрой траве, — Чудовищный вьюн С фонарем в голове!.. И поезд от похоти Воет и злится: — Хотится! Хотится! Хотится! Хотится!
Ибо воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда, чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога…
В воздухе блеснула горсть жемчужин. Это младшая из дев подняла руку. И рыцарь понял, что ему не позволено остаться. Как кабан, затравленный свирепыми гигантами, медленно поднялся он с земли и страшным проклятьем проклял чрево матери, носившее его, и похоть отца, зачавшего его в светлую северную ночь.
На лицах я читаю злые мысли, В стыдливом девственном румянце виден Мне тайный трепет похоти, над гордым И вдохновенным юноши челом — Колпак дурацкий. Всюду на земле Лишь тени прокажённые я вижу...
Юношеских похотей убегай, а держись правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца.