Все ограниченные люди стремятся постоянно опозорить людей основательного и широкого ума.
Ничего нет внутри у людей, вечно выставляющих все наружу.
Всякая невоздержанность есть зачаток самоубийства, это — невидимый поток под домом, который рано или поздно подмоет его фундамент.
Когда порок грандиозен, он меньше возмущает.
Все преступления и все пороки своим происхождением обязаны слабости. И поэтому они заслуживают жалости.
Мы бываем тщеславными, заносчивыми и, следовательно, несправедливыми, всегда, когда представляется возможным делать это безнаказанно. Поэтому каждый человек воображает, что нет части света, в этой части света — государства, в этом государстве — провинции, в этой провинции — города, в этом городе — общества, равного его обществу, и что в этом своем обществе — он наилучший человек, а в конце концов он поймает себя на признании, что он первый человек в мире.
Пороки, злоупотребления — они не меняются, но перевоплощаются в тысячи форм, надевая маску господствующих нравов, сорвать с них эту маску и показать их в неприкрытом виде — вот благородная задача человека, посвятившего себя театру.
Для постоянного довольства самим собой и всем окружающим потребна известная доля скудоумия.
Добра и зла извечна эстафета: Подлец выращивает подлеца Ничуть не хуже, чем поэт поэта.
Всякая чрезмерность и в безрассудстве, и в трусости, и в распущенности, и в злобности либо звероподобная, либо болезненная.