Без других ты ничто. Самый ожесточённый мизантроп нуждается в людях, хотя бы для того, чтобы их презирать.
Все предметы, видимые глазом и осязаемые руками, становились пусты, легки и прозрачны — подобны светлым теням во мраке ночи становились они, ибо та великая тьма, что объемлет всё мироздание, не рассеивалась ни солнцем, ни луною, ни звёздами, а безграничным чёрным покровом одевала землю, как мать, обнимала её, во все тела проникала она, в железо и камень, и одиноки становились частицы тела, потерявшие связь, и в глубину частиц проникала она, и одиноки становились частицы частиц, ибо та великая пустота, что объемлет мироздание, не наполнялась видимым, ни солнцем, ни луною, ни звёздами, а царила безбрежно, всюду проникая, всё отъединяя: тело от тела, частицы от частиц, в пустоте расстилали свои корни деревья и сами были пусты, в пустоте, грозя призрачным падением, высились храмы, дворцы и дома, и сами были пусты, и в пустоте двигался беспокойно человек, и сам был пуст и лёгок, как тень, ибо не стало времени, и сблизилось начало каждой вещи с концом её: ещё только строилось здание, и строители ещё стучали молотками, а уж виделись развалины его и пустота на месте развалин, ещё только рождался человек, а над головою его зажигались погребальные свечи, и уже тухли они, и уже пустота становилась на месте человека и погребальных свечей, и, объятый пустотою и мраком, безнадёжно трепетал человек перед ужасом бесконечного. Так говорили те, кто ещё имел охоту говорить. Но, вероятно, ещё больше могли бы сказать те, которые не хотели говорить и молча умирали.
Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был. Я чувствую, что кроме меня надо мной живут духи и что в этом мире есть правда.
Ничто не существует, пока оно не измерено.
распознаю свой лик в ничто и может быть ты как Иисус Навин остановишь солнце.
Сказал старец: приобретём главнейшее из благ — любовь. Ничто — пост, ничто — бдение, ничто — труд при отсутствии любви, ибо написано: Бог любы есть.
Ничто не даётся даром в этом мире, и приобретение знания – труднейшая из всех задач, с какими человек может столкнуться. Человек идёт к знанию так же, как он идёт на войну – полностью пробуждённый, полный страха, благоговения и безусловной решимости. Любое отступление от этого правила – роковая ошибка.
Любя человеческой любовью, можно от любви перейти к ненависти, но Божеская любовь не может измениться. Ничто, ни смерть, ничто не может разрушить её. Она есть сущность души.
Вся эта жизнь – пыль, пустота, полнейшее ничто и ничтожество на фоне картины мира. И вся задача человека, высокого человека..., состоит в том, чтобы попытаться создать видимость. Хотя бы ненадолго. Хотя бы на время своей жизни. – Видимость, что это не так.
Если Бог, если человечество, как вы уверяете, имеют достаточно содержания в себе, чтобы быть всем во всём, то и я чувствую, что мне ещё менее будет недоставать содержания, что мне не придётся жаловаться на «пустоту». Я ничто не в смысле пустоты: я творческое ничто, то, из которого я сам как творец всё создам.