Тот будет твой безвольный раб всегда, Кого ты отравила поцелуем, В нём прошлое погибнет без следа...
Кто по природе принадлежит не самому себе, а другому и при этом всё-таки человек, тот раб.
Ведь для того, чтобы родилось истинное искусство, совершенно необходим рабовладельческий строй. У древних греков рабы возделывали поля, готовили пищу и гребли на галерах — в то время как горожане предавались стихосложению и упражнениям в математике под средиземноморским солнцем. И это было искусство.
Пожалуй, с солнцем и с сиренью Могли б расстаться без борьбы?! Примите ж хлёсткое презренье Моё, культурные рабы!
Раб лишь тот, кто ждёт чего-то от окружающих... Быть может, наша общая ошибка именно в этом. Тот, кому ничего не нужно, остаётся свободным.
Огнём свободы пламенея И заглушая звук цепей, Проснулся в лире дух Алцея — И рабства пыль слетела с ней.
Долой кухонное рабство! Даёшь новый быт! — Лозунг на советском агитплакате, 1931 г.
Нет рабства в мире, если всё — одно. Сам создал я неправду мирозданья, Чтоб было ей в грядущем суждено, Пройдя пути измены и страданья, Вернуться вновь к таинственной черте, Где примет всё иные очертанья...
Вовсе не раба необходимо выдавливать из себя по капле всю жизнь, и даже не господина..., а подлое и низкое животное..., человека. Только очистившись от шелухи и мусора суеты, повседневных потребностей, условий и правил, коросты веков и прочей пустоты привычек, – только тогда, пожалуй, и можно обнаружить ясную картину мира, сначала состоящую из скелета самого себя, а потом – и всего прочего мира. Вот так-то, Антон Павлович...
Тела рабов сильны, так что они могут быть употребляемы на разные работы, необходимые в жизни, а тела свободных не согбенны и не способны на такие работы. Зато свободные люди годны для политической жизни…