На улицу тащи́те рояли, барабан из окна багром! Барабан, рояль раскроя́ ли, но чтоб грохот был, чтоб гром.
Он покорил рояль... И звук порой бездушный В его руках рыдает и поёт... Он может всё.— Рояль ему послушный, Когда захочет он, у ног его умрёт...
Безбровая сестра в облезлой кацавейке Насилует простуженный рояль, А за стеной жиличка-белошвейка Поёт романс: «Пойми мою печаль».
Этюды и транскрипции Листа, хоть и не отмеченные безупречным вкусом, обнаруживают исчерпывающее знание рояля, и, недоступные для исполнителей с негибкими запястьями и сжатыми за игрой зубами, они не внушают страха хорошим пианистам.
Это я-с! — начал жалобным голосом Муркин, становясь в позу кавалера, говорящего с великосветской дамой. — Извините за беспокойство, сударыня, но я человек болезненный, ревматический… Мне, сударыня, доктора велели ноги в тепле держать, тем более, что мне сейчас нужно идти настраивать рояль к генеральше Шевелицыной. Не могу же я к ней босиком идти!..
Вы увидите очень одинокого, без сверстников, ребёнка на диване, животом вниз, над книгой — или под роялью, а на рояли играет мать Шопена. Два шага от Шопена — и уездное — окна с геранью, посреди улицы — поросёнок привязан к колышку и трепыхаются куры в пыли. Если хотите географии — вот она: Лебедянь, самая разрусская — тамбовская, о какой писали Толстой и Тургенев...
Когда мне было пятнадцать лет и наша семья распалась, я не мог ни озвучить, ни прочитать ни одной ноты. Трудно сказать, был ли я обречён стать критиком или же спасён от карьеры артиста, но жизнь моя сложилась так, что когда в нашем доме музыка замолкла, мне пришлось самому взяться за изучение нотной грамоты и игры на рояле при помощи учебника с рисунком клавиатуры,
Скажем, звуки рояля, на котором исполняют «Фантазию– экспромт» Шопена менее слышны, чем работающая рядом пилорама. В оные годы по приказу литфонда рабочие, разломав, выкинули из переделкинского дома Пастернака рояль, на котором играл Генрих Нейгауз. Так вот, после того как крышку рояля разбили топором, играть на нём было безнадёжно даже самому совершенному музыканту. Сейчас же на каждом дне рождения Пастернака этот рояль вновь звучит прекрасно. Но для этого его надо было восстановить и настроить.
Море плещет с чисто британской корректностью. На первом плане подстриженная и обихоженная лужайка, по которой прохаживаются фигурки важных империалистических англичан. Но какое это великолепное место для работы! Нет шума, нет роялей, кроме прелестного механического фортепиано, нет музыкантов, рассуждающих о живописи, и живописцев, говорящих о музыке.
Я знавал детей, которые находили удовольствие... в том, что изо всех сил наступали роялю на ножки... А другие... из чистой вредности... не кладут свою скрипку обратно... в футляр... Тогда, бедное создание... мёрзнет..., простужается... и начинает кашлять... Это некрасиво... Нет...