– А он убил ее? – Да, у него был прекрасный мотив – он любил ее.
Нелепо спорить с убийцей о его праве убивать людей.
При виде убийцы мертвецы обливаются кровью.
Единственная истинно серьезная нравственная проблема — это убийство. Остальное вторично. Но знать, могу ли я убить другого человека, стоящего передо мной, или дать согласие на то, чтобы его убили, знать, что я ничего не знаю, пока не узнаю, способен ли я убивать, — вот что главное.
Официальные убийцы тем удовлетвореннее, чем больше приказов ведут прямо к смерти.
Каждый убийца, вероятно, чей то хороший знакомый.
Убивая человека, мы его еще не уничтожаем.
Нет проблемы, которую нельзя было бы решить при наличии достаточно большого пластикового мешка.
Если бы желание убить и возможность убить всегда совпадали, кто из нас избежал бы виселицы?
Готовность убивать убивает саму надежду, и в итоге каждый начинает бояться собственной тени.