Каково бы ни было достоинство моей кисти, я все-таки не могу согласиться, чтобы она служила такому делу, истины которого я не признаю.
Каждая картина должна быть единственной в своем роде и должна являться новым изображением в ряде представлений человеческого ума о мире.
Как и литература, искусство живописи рассказывает все, что хочет, но с тем преимуществом, что воспринимающий живопись узнает сразу прелюдию, развитие действия и развязку.
Живопись жизнью пусть дышит, ума я ищу у поэта: Но полигиния пусть выскажет тайны души.
Живопись стоит дорого, а писать надо много. — из писем Винсента его брату Тео, декабрь 1885
Русская живопись так же существенно отличается от европейской, как и литература. Точка зрения наших художников — все равно, литераторов или живописцев — на мир тенденциозная по преимуществу.
Мир в конечном счете находится вокруг нас, а не перед нами. Глубина живописного изображения происходит неизвестно откуда, располагаясь, прорастая на полотне.
Живопись — нечто среднее между мыслью и вещью.
Картины не должны быть слишком картинными.
Живопись! Я готов это слово повторять до изнеможения, оно на меня имеет сильное влияние, это слово — моя электрическая искра, при произнесении его я весь превращаюсь в какое-то внутреннее трясение. В разговоре о ней я воспламеняюсь до последней степени.