На солнце тёмный лес зардел, В долине пар белеет тонкий, И песню раннюю запел В лазури жаворонок звонкий. Он голосисто с вышины Поёт, на солнышке сверкая Весна пришла к нам молодая, Я здесь пою приход весны.
Пародия кровавоцветковая относится к растениям, найденным А.В.Фричем в горах провинции Сальта ещё в 1928 году. Он привёз её в Европу под названием Microspermia ,мелкосемянник, sanguiniflora. Это название, однако, не привилось. Доктор Спегаццини присоединил эти кактусы к роду пародия.
Тихий ветерок ясного летнего дня пошевеливал тёмные пряди волос головы неизвестного, а он, задумавшись, сидел, скрестив на груди руки, и смотрел куда-то вниз на могилку… На носу его поблёскивало золотое пенсне с тёмным толстым шнуром, прицепленным к петлице пиджака. Мы прошли недалеко от неизвестного, но он нас не заметил: так велика была его печаль о близком. Мы прошли за высокую новую ограду купца Лудейникова. В этой ограде густо разрослась бузина, и частая листва кустов скрыла нас от неизвестного. Мы смотрели на его красивое, задумчивое лицо, и безмолвные и подавленные какой-то новой грустью, боялись пошевельнуться…
В сей утомительной прогулке Проходит час-другой, и вот У Харитонья в переулке Возок пред домом у ворот Остановился. — Московский Большой Харитоньевский переулок стал адресом, по которому проживала тётушка пушкинской Татьяны Лариной,— именно сюда приехали Ларины, когда пришла пора вести Таню «в Москву, на ярмарку невест».
Моя задача, чтобы мои чувства и мысли стали мыслями и чувствами сначала исполнителя, а потом и слушателя. Поймать волну, на которую настроены сердце и душа. Чтобы песня становилась маленькой историей, чтобы в каждое слово был вложен максимум смысла, и каждое слово было искренним и честным. Чтобы любой человек мог сказать — это моя песня, это — обо мне.
Пасха очевидным образом есть вершина и кульминация православного церковного года, имея в этом первенство даже по сравнению с Рождеством, как очевидно для всякого, кто пережил пасхальную ночь в православном храме. Православная Пасха не может быть в слишком большой мере отождествлена с календарной датой, она изливает свой свет на все дни года. — «Византийский культурный тип и православная духовность: некоторые наблюдения»
Вы спрашиваете: пародия?, ― Ну, конечно, пародия! Маленькая. Или не очень маленькая. Шаровидная. Или небольшим столбиком. И всё это ― пародия. С крючковатыми цепкими колючками, похожими на рыболовный крючок. И с прямыми, ломкими ― тоже она. И вся белоснежная. И не вся кроваво-красная. И даже главная из них..., золотистая, позолоченная, вся сияющая на солнце, как драгоценный слиток... из центрального банка Аргентины. Удивительное дело! ― и она тоже ― пародия., ― Однако..., не будем заблуждаться. Ведь это вовсе не кактус ― пародия. И даже не пародия на кактус ― пародия. Прежде всего, пародия ― это они, те люди-люди, которые вокруг-вокруг пародии, которые к ней и от неё, которые кто и никто, которые близко и далеко... И даже очень, очень далеко. Так что и не разглядишь глазами. А всё остальное по сравнению с этим ― сущая мелочь. Не так ли? ― мой дорогой дядюшка... Фрич?
Охоты властвовать примета, С послушной куклою дитя Приготовляется шутя К приличию, закону света, И важно повторяет ей Уроки маминьки своей.
Такой земли я не видал и не думал, что такие земли бывают. На фоне красного восхода, сами окраплённые красным, стояли кактусы. Одни кактусы. Огромными ушами в бородавках вслушивался нопаль, любимый деликатес ослов. Длинными кухонными ножами, начинающимися из одного места, вырастал могей. Его перегоняют в полупиво-полуводку – «пульке», спаивая голодных индейцев.
От каждого по его способностям, каждому — по его труду.