Там — пустота морей, И скована льдами злая вода. Я не открою тебе дверей. Нет. Никогда.
Поэты совершаются в семнадцать ― Чуть раньше или позже. А в ребёнке Вдруг возникает, образ, звук, число. Поэзия ― душевный опыт в слове. И в ней метафоры ― остаток детства. Лишь на заре людского разуменья Основою был образ, а не мысль. Дитя̀-поэт ― виденье давних эр. Ожившее дитя палеолита, Смятенное среди иного быта, Поскольку вспомнило то, что забыто ― Язык природы и небесных сфер.
Нагота — лучшее украшение правды.
Не всякая сила стоит за правду, но всегда правда о себе докладывает силой.
Требовать правды, оставляя нетронутыми все те условия, которые порождают ложь,— значит требовать, чтобы на немощёной улице не было грязи, когда идёт дождь...
Только рискуя честью, можно стремиться к почестям.
Жить стало лучше, жить стало веселее.
В задних рядах раздаются тревожные голоса: кто-то что-то забыл, у кого-то невестин букет, дамы взвизгивают, умоляя не делать чего-то, потому что «примета есть».
Или Цезарь, или ничто.
Ибо ничто не пропадает бесследно, ничто и никогда. Всегда есть ключ, оплаченный чек, пятно от губной помады, след на клумбе, презерватив на дорожке парка, ноющая боль в старой ране, первый детский башмачок, оставленный на память, чужая примесь в крови. И все времена – одно время, и все умершие не жили до тех пор, пока мы не дали им жизнь, вспомнив о них, и глаза их из сумрака взывают к нам. Вот во что мы верим, историки. И мы любим истину.