Церковь благословляет то, чему не в состоянии помешать.
Христианство — религия рабов.
Всё потраченное сверх этого украдено у кого-то, чья нужда больше, чем наша. Это не омрачает существование, это приносит радость: делиться, давать и принимать. Пока есть хоть один голодающий, и з л и ш е к удовольствий, излишек удобства — воровство
Всякий мореплаватель близок к кораблекрушению, тем ближе, чем с большей отважностью плывет. Так и всякий обложенный телом близок к бедам телесным, и тем ближе, чем бесстрашнее ходит с поднятым челом, не смотря на лежащих перед ним. Пока плывешь при благоприятном ветре — подавай руку потерпевшему кораблекрушение, пока наслаждаешься здоровьем и богатством — помоги страждущему. Не дожидайся того, чтобы узнать из собственного опыта, какое великое зло есть бесчеловечие и какое великое благо есть сердце, открытое терпящим нужду. Не желай дожить до того, чтобы Бог вознес руку Свою (Пс.73:3) на возносящих шею свою и пренебрегающих убогими. Вразумись чужими бедами. Дай хотя самую малость бедному: и то не будет малостью для того, кто во всем нуждается, и для самого Бога, если подаяние будет по силе. Вместо великого дара принеси усердие. Ничего не имеешь? Утешь слезою. Великое врачевство злополучному, когда кто-то от души пожалеет о нем, несчастие много облегчается искренним соболезнованием. Ты, человек, не должен считать человека хуже животного, которое закон велит тебе поднять, когда оно падает в ров, или привести к хозяину, когда заблудится (Исх. 23,4–5, Втор. 22,4)... Если мы обязаны и к бессловесным быть милостивыми, то сколь же велика должна быть любовь наша к тем, кои одного с нами рода и достоинства? Так учат нас и разум, и закон, и справедливейшие из людей, которые полагают, что лучше благотворить, нежели принимать благодеяния, и что милость дороже корысти
...Чем ты сильнее, тем справедливее было бы тебе поддержать слабейшего. Если же ты, считая себя сильным, презираешь немощь другого, то ты подвергнешься двойному наказанию, и за то, что ты не предохранил его, и за то, что для предохранения его имел великую силу
Где богатство и хищничество, там виден волк (волк похищает и чужое, а овца уступает и свою шерсть), где богатство и свирепость, там вижу льва, а не человека, он погубил свое благородство неблагородством пороков. ...Что пользы человеку приобресть деньги, и не приобресть добродетели? Для чего ты берешь чужое, а свое теряешь? Я имею, скажешь ты, землю плодоносную? Но не имеешь души плодоносной. Имею рабов? Но не имеешь добродетели. Имею одежды? Но ты не приобрел благочестия
Милостивый весьма блажен, потому что плод милости делается собственным достоянием милующего. Только утвердившаяся в нас забота о добродетели есть нечто постоянное. Ибо кто преуспел в чем-либо высоком, тот при возрастании в них имеет не мимолетное и не неустойчивое, но непоколебимое, длящееся всю жизнь удовлетворение. ...Кто желает добродетели, тот приобретает то, чего возжелал. Потому - блажен взалкавший целомудрия, ибо исполнится чистоты. Насыщение ею производит не отвращение, но усиленное желание, и насыщение и желание взаимно возрастают в равной степени. Ибо за желанием добродетели следует приобретение желаемого, и приобретенное благо приносит в душу непрекращающуюся радость. Таково свойство этого блага, что не только в настоящем, но на все времена доставляет действительную радость. Преуспевающего в добре радует и воспоминание о жизни, проведенной правильно, и сама жизнь в настоящем, и ожидание воздаяния, которое вижу не в чем ином, как в той же добродетели, так как она и есть дело преуспевающего и дается как награда за преуспеяние
По бедности он молит тебя и сидит у дверей твоих, по недостатку прибегает к тебе богачу, чтобы ты был для него помощником в нужде. Ты же делаешь противное, из союзника становишься неприятелем, ибо не содействуешь ему, чтобы он и от надлежащей нужды освободился и возвратил тебе данное взаймы, но умножаешь несчастья угнетенного горем, раздеваешь нагого, ещё более язвишь уязвленного, к заботам прибавляешь заботы, и к печалям печали. Ссужающий бедного деньгами, кои приносят рост, не прекращает нужду, но усиливает несчастье, желает людям нужды и несчастий, чтобы по неволе шли к нему, почитает врагами тех, кто не в долгу у него. ...Если бы не было множество лихоимцев, не было бы множества бедных. О, сколько людей, в следствие лихвы, взялись за веревку, сочли смерть легчайшею заимодавца, оставили сиротами детей, с злою мачехою их — бедностью! А ростовщики не щадят даже и тогда опустелого дома, но влекут наследников, наследовавших может быть одну веревку от петли, и требуют золота от тех, кои питаются хлебом с чужого стола. От бедного требуешь прибавлений и приращений богатства, подобно тому, как если бы кто с поля, высушенного сильнейшею засухою, захотел собрать кучи хлеба, или множество ягод с виноградной лозы, после градоносного облака. Не требуй лихвы от того, кто нуждается в существенном. ...Если бы знал нищий, откуда ты подаешь милостыню, то не принял бы её, опасаясь как бы ты не накормил братнею плотью и кровью ближних, но сказал бы тебе слова: не питай меня, человек, слезами братними, не подавай нищему хлеб от стенаний подобных мне нищих, отпусти моему ближнему, что неправедно вытребовал от него, и я признаю твою милость. Что пользы, если одного утешаешь, а многих делаешь нищими? Ибо одинаково повинен и не дающий взаймы, и дающий с лихвою, поелику первый осуждается в нечеловеколюбии, а последний в барышничестве. Будучи человеком возлюби людей, а не серебро, распростись с лихвою, а сдружись с нищелюбием
Художник не просто фиксирует свои чувства так, как птица поёт, а он компонует.
Люди чересчур хитрые часто делают промахи, воображая других умнее или, лучше сказать хитрее, чем они есть на самом деле.