Любой Разум — технологический ли, или руссоистский, или даже геронический — в процессе эволюции первого порядка проходит путь от состояния максимального разъединения (дикость, взаимная озлобленность, убогость эмоций, недоверие) к состоянию максимально возможного при сохранении индивидуальностей объединения (дружелюбие, высокая культура отношений, альтруизм, пренебрежение достижимым).
Выключили электричество, и в городе воцарилась полная тишина. Оказывается, звуки исходят не от людей.
Братолюбие живёт тысячью душ, себялюбие — только одной, и притом очень жалкой.
Не бывает ничего слишком чудесного, чтобы быть правдой, если только это согласуется с законами природы, а в делах, подобных этим, эксперимент — лучшая проверка такого согласия.
Дьявол ещё может измениться. Когда-то он был ангелом и, может быть, продолжает эволюционировать.
Я не воспринимаю тех людей, которые заботятся лишь только о самих себе.
Экономика должна быть экономной.
В обществе потребления экономика значит куда больше амбиций.
Она скользила. Она что то нашептывала, ласково, точно морской ветерок. Изящная, словно кленовый лист, свежая, словно ключевая вода, она мурлыкала как кошка, величаво выступая в знойных полуденных лучах. А в машине – коммивояжер из Гампорт Фолса, его напомаженную голову осеняет панама. Машина на резиновом ходу, она мягко и ловко скользит по выжженному солнцем добела тротуару, вот она, жужжа, подлетает прямо к нижней ступеньке крыльца, вихрем разворачивается и замирает. Выскочил коммивояжер, поскорей надвинул панаму на лоб, спасаясь от солнца. В тени широких ее полей блеснула улыбка. – Меня зовут Уильям Тара! А это… (он нажал грушу, раздался отрывистый лай)… это сигнал. – Он приподнял черные, блестящие, как шелк, подушки. – Здесь – аккумуляторные батареи! (Пахнуло свежестью, как после грозы.) – Вот стартер. Сюда ставят ноги. Это – тент, защита от солнца. А все вместе – Зеленая машина!
Да вся современная цивилизация на электричестве строится. Иссякнет энергия, сгниют станции, и всё.