...На некоторый местах я прямо ужасаюсь красоте стольких различных вариаций в одной смеси и особенно не перестаю восхищаться изысканным вкусом Матери Природы, с каким расположены отдельные группы этих естественных экзотических горных растений (альпин). Здесь, среди скал господствуют могучие древовидные заросли различных цереусов, широко раскинувшихся опунций и сразу же рядом, тесно по соседству по площадкам скал ползут и образуют пёстрые группы и даже целые ковры более низкие виды кактусов, часто совершенно миниатюрные.
Наш путь лежит к Силоамской купели, по юго-восточному крутому склону Сиона. Обрывы, поросшие сорной травой, целые рощи кактусов, тёмно-зелёных, жирных на этой земле, удобренной отбросами всего города. Это что-то вроде городских свалок, – эти обрывы, по которым змейкой вьётся узенькая тропинка.
Только после окончания наполеоновских войн и вплоть до половины XIX века, наблюдалась первая ступень действительного расцвета кактусоводства, когда интерес к этим растениям проникает и в разрастающееся сословие новой буржуазии. Самым крупным импортёром, знатоком и любителем кактусов в то время был князь Йозеф Сальм-Дик (1773-1869 гг.), второй автор систематики кактусов. Однако эта первая эра после известной стагнации достигла своей вершины лишь к концу XIX века,, завершившимся третьим автором систематики кактусов, д-ром К.Шуманом.
Округлый и вместе с тем ребристый дынный кактус заключает под своей колючей оболочкой водянистую середину. Мул отбивает колючки копытами передних ног и только после этого решается осторожно приблизить губы, чтобы выпить прохладительный сок. Однако не всегда бывает безопасно черпать влагу из этого живого источника: часто попадаются хромающие животные, занозившие ногу кактусовой колючкой.
Внимание всех было обращено на кактус. Его золотистые лепестки, вздрагивая то там, то сям, начинали принимать вид лучей, в центре которых белая туника все шире раздвигала свои складки. В комнате послышался запах ванили.
В поле кактус иглистый Распускает свой цвет. В дальней тьме – каменистый Аравийский хребет.
Тело кактуса – это ствол многолетнего растения. Однако, не таковы стапелии. Они растут дернинками, примерно как обычная в наших краях тимофеевка или пырей. Каждый стволик её подобен одной травинке, дающей начало окружающему её приросту, а затем стареющей и приходящей в упадок. Конечно, срок жизни одного стебля стапелии гораздо больше года. Быть может, три, пять, а иногда даже и долее. Однако, правды это нисколько не меняет. Стапелии – трава, как это ни прозаично звучит. И в этой формуле скрывается ключ к культуре этих прекрасных растений.
Полученные Бербанком результаты превосходят всё, что до сих пор удавалось осуществить в этом направлении, и одинаково важны как в практическом, так и научно-теоретическом отношении.
Эти кактусы, такие неуклюжие, такие безобразные днём. Когда меркнут цвета и краски, когда на землю спускается волшебница ночь и наполняет всё кругом видениями, грёзами, снами, кошмарами, фантастическими причудливыми образами, – тогда оживают эти безобразные кактусы. Вы едете между двумя стенами воинов, сошедшихся на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Они сейчас сойдутся, кинутся, столкнутся грудь с грудью. Вот тёмный силуэт одного: он припал на колено и взмахнул пращой, чтобы пустить камнем в противников. Вот другой уж кинулся вперёд и взмахнул своей тяжёлой палицей, которая повисла над вашей головой. И вы едете между рядами этих великанов, поднявших оружие, между рядами этих чёрных рыцарей волшебницы ночи.
Гнёт Пустыни над выжженной ширью песков. Кактусы, цепкие, хищные, сочные, Странно-яркие, тяжкие, жаркие, Не по-цветочному прочные, Что-то паучье есть в кактусе злом, Мысль он пугает, хоть манит он взгляд, Этот ликующий цвет, Смотришь — растенье, а может быть — нет, Алою кровью напившийся гад?