Если, например, сравнить два аридных
Спустя несколько недель после свадьбы Глафира Львовна, цветущая, как развернувшийся кактус, в белом пеньюаре, обшитом широкими кружевами, наливала утром чай, супруг её, в позолоченном халате из тармаламы и с огромным янтарём в зубах, лежал на кушетке и думал, какую заказать коляску к Святой: жёлтую или синюю, хорошо бы жёлтую, однако и синюю недурно.
Каминный кактус к нам тянет колючки, И чайник ворчит, как шмель… У Лизы чудесные тёплые ручки И в каждом глазу – газель.
Незатейливая меблировка состояла из крашеного столика между окнами во двор, нескольких стульев, кровати против окон в переулок и подозрительного дивана спиною к переулку. На подоконниках стояли тщательно содержимые горшки с растениями: геранью, миртами и даже кактусом. – Нет ли тут клопов? – спросил Афанасий Иванович, ни к кому специально не обращаясь.
Я попробовал научить её играть в теннис, дабы иметь с нею больше общих забав, но хотя я в своё время отлично играл, учителем я оказался прескверным, поэтому, в Калифорнии, я настоял, чтобы она взяла некоторое число дорогих уроков у знаменитого бывшего чемпиона, долговязого, морщинистого старика с целым гаремом мячиковых мальчиков. Вне площадки он казался ужасной развалиной, но иногда во время урока, когда для продления обмена, он позволял себе удар, чистый, как кактусовый цветок, и со струнным звоном возвращал мяч ученице, эта божественная смесь нежной точности и державной мощи напоминала мне, что тридцать лет тому назад, в Канн, я видел, как именно он в пух разбил великого Гобера!
Нужно, однако, признать, что столь горячее отношение к кактусам вполне понятно – хотя бы потому, что они таинственны. Роза прекрасна, но не таинственна. К таинственным растениям принадлежат лилия, горечавка, золотой папоротник, древо познания, вообще все первобытные деревья, некоторые грибы, мандрагора, ятрышник, ледниковые цветы, ядовитые и лекарственные травы, кувшинки, мезембриантемум и кактусы. В чём их таинственность заключается, не сумею вам объяснить: чтобы эту таинственность обнаружить и преклониться перед ней, надо просто признать её фактом.
Мексиканскому художнику Давиду Сикейросу и его ученикам долго не давалась техника фрески по бетону. После долгих поисков дело пошло на лад: художник стал добавлять в краску сок кактуса.
– Да делать, святой отец, я умею, что угодно. Только ничего не выходит. Занимался я до разбойничества землёю. Как все соседи. Только у них растут апельсины, лимоны, виноград, – а у меня кактусы. – Зачем же ты сажал кактусы? – удивился святой отец. – Да я сажал апельсины, а вырастали кактусы! Святой отец задумался: – Гм… Сын мой!.. Не легко приискать тебе, в таком случае, занятие. Мы знаем ещё только одно дело, где сажают апельсины, а вырастают кактусы. Вот что! Мы сделаем тебя па́тером.
С незапамятных времён индейцы знали опьяняющее действие соков многих кактусов, и древний культ почитания пейота (мескала или лофофоры), сохранившийся до сих пор, был в прежние времена гораздо более распространён. Древние обитатели Мексики, толтеки и ацтеки, почитали и другие виды кактусов. Это и понятно, ведь эти бросающиеся в глаза растения не вымирали, несмотря на немилосердные условия, и были тесно связаны с мексиканской землёй.
С давних времён кактусы использовали в качестве лекарственных растений. Высушенные и растёртые стебли «сращивающего дерева» (некоторые виды опунций) индейцы прикладывали в качестве пластыря. Мочегонным действием обладают плоды многих видов опунций.