Прежде чем принять участие в Ритуале Пейотля, который отправляют настоящие индейские жрецы, я расспросил множество индейцев-тараумара, живущих на горе, и целую ночь общался с совсем юными супругами: муж был последователем этого ритуала и, казалось, большим знатоком его секретов. Он блестяще объяснил и предельно точно описал, как Пейотль, проходя через моё взвинченное тело, воскрешает память о тех высоких истинах, благодаря которым человеческое сознание не умирает, а наоборот, обретает восприятие Бесконечности.
Есть концепция, которую я не могу переварить. Это место, где Кастанеда говорит, что знание — синеватый ореол, окружающий эманацию Орла., Но всё же я люблю его. Даже с синеватым ореолом. Он очень похож на тот горбатый монстр-кактус. Он не имеет голографического сертификата, что он подлинный Пейот™, он не может приподнять над землёй, и, возможно, не имеет даже права называться кактусом. Но он дарит вам незначительный побочный эффект, который вдруг делает центр краем, а край центром. Со всеми своими фокусами и провалами, он сияет высоко над пёстрой толпой многих «своим особенным голосом» на крутом маршруте от мрака до забвения. Независимо от того, какие ошибки содержат его книги, они обладают очень редким качеством, самым важным в мире, его трудно определить иначе, чем в собственных терминах Кастанеды: они имеют душу.
Немало крови индейцев было пролито католической церковью и инквизицией, чтобы искоренить пейоту. Но тщетно. Кактус оказался крепче и перешагнул через границу Мексики. Чтобы были довольны «и овцы и волки», христианская церковь решила пойти на компромисс, и в 1991 году в штате Оклахома был организован странный гибрид язычества и христианства: национальная церковь Пейота. Эта уловка имела успех. К новоявленной христианской религии примкнуло много индейцев штатов Небраска, Айова, Канзас и часть североамериканских индейцев. В настоящее время в Калифорнии властями штата издан закон, запрещающий употребление и хранение пейоты. Даже содержание этого кактуса в коллекциях преследуется законом.
Я почувствовал огромное облегчение. До этого момента я как-то не отдавал себе отчёта, что боюсь, пожалуй, не меньше Элихио. Во рту появилась характерная сухость, вроде той, которую даёт пейот. Я почувствовал напряжение. Дыхание участилось. По мере того, как ритм его возрастал, я начал непроизвольно постанывать. Дон Хуан стал напевать громче. Потом он дал Элихио ещё один бутон, а когда тот его прожевал, протянул ему какой-то сушёный плод и велел жевать так же медленно, как пейот. Несколько раз Элихио вставал и ходил в кусты. Один раз — попросил воды. Дон Хуан сказал, чтобы он не пил, а только прополоскал рот. Элихио сжевал ещё два бутона, а потом дон Хуан дал ему сушёного мяса.
С незапамятных времён индейцы знали опьяняющее действие соков многих кактусов, и древний культ почитания пейота (мескала или лофофоры), сохранившийся до сих пор, был в прежние времена гораздо более распространён. Древние обитатели Мексики, толтеки и ацтеки, почитали и другие виды кактусов. Это и понятно, ведь эти бросающиеся в глаза растения не вымирали, несмотря на немилосердные условия, и были тесно связаны с мексиканской землёй.
Столь необычные свойства пейоты объясняются содержанием алкалоидов мескалина и лофофорина. Эти алкалоиды имеются в мякоти и другого редко встречающегося кактуса — турбиникарпуса (Turbinicarpus polaskii). «Мескалин, — пишет учёный Д.У.Прентис, — действует, в основном, на центральную нервную систему, и поэтому вызывает галлюцинации в виде пёстрых цветных вспышек и красивых панорам, которые меняют цвета, если человек при этом слышит звуки. В поле зрения вырастают маленькие трубки, а внизу беспрерывно вертятся маленькие шарики размером с горошину. Светящиеся трубки изгибаются, корчатся и образуют какие-то буквы, которые, однако, понять невозможно, медленно преобразуются они в гротескные фигуры, которые быстро вертятся в противоположном красным и зелёным шарикам направлении. Всё поле зрения между бесшумно вращающимися колёсами заполнено постоянно изменяющейся зелёной массой. Краски очень ярки, будто выкупаны в солнце. Нет слов, чтобы выразить интенсивность красок и движение фигур. Фигуры постоянно изменяют цвет и форму, но всегда фантастически изгибаются и, вертясь вокруг своих осей, выплывают с заднего плана вперёд. Эти фигуры переходят в богатые арабески, наподобие узоров на обоях, а также в простые геометрические фигуры, и новые фигуры каждый раз появляются в другом чередовании красок, и каждый оттенок их изменяется от чистейшего белого до интенсивно пурпурного».
В некоторых литературных источниках довольно красочно описано, как «пейотерос» (сборщики пейоты) после захода солнца с луками и стрелами занимаются поиском пейоты — кактуса, в соответствии с легендой растущего из оленьего следа и потому называющегося «следом оленя». Не вникая в подробности этого рассказа, обращаем ваше внимание лишь на то, что пейота (она же — лофофора) и «след оленя» — совершенно разные кактусы. Скорее всего, имелся в виду Roseokaktus kotschoubeyanus, известный как «Pata De Venado» (исп. «лапа оленёнка») или «Pezuna De Venado» (исп. «копытце оленёнка»). Розеокактусы не имеют никакого отношения к лофофорам, кроме одного, — их относят к пейотлевым кактусам, поскольку они тоже содержат достаточно много алкалоидов. К пейотлевым причисляют также: пейотилло (Pelecyphora aselliformis), тсувири (Ariocarpus retusus), сунами (Roseocactus fissuratus), донана (Lepidocoryphantha macromeris), Obregonia denegrii, Aztekium ritteri, Astrophytum asterias, A. capricorne, A. myriostigma, Pachycereus pectin-aboriginum, Solisia pectinata, различные виды Trichochereus и т.д. А Trichochereus pachanoi («Сан Педро») из-за большого размера и интенсивного роста как источник мескалина является экономически более выгодным, чем пейотль. Из одного растения можно легко выделить несколько фунтов чистого мескалина (правда, опять же, не в наших условиях).
Русский способ вечного возвращения отличается от мексиканского в основном названиями населённых пунктов, мимо которых судьба проносит героев, и теми психотропными средствами, с помощью которых они выходят за границу обыденного мира. Для мексиканских магов и их учеников это галлюциногенный кактус пейот, грибы псилоцибы и сложные микстуры, приготовляемые из дурмана. Для Венечки Ерофеева и многих тысяч адептов его учения это водка «Кубанская», розовое крепкое и сложные коктейли, из лака для ногтей и средства от потливости ног.
Лофофоры считаются довольно капризными в культуре кактусами, которых поэтому нередко прививают. Неопытным кактусоводам их лучше не заводить, и здесь мы упомянули их, главным образом, из-за легендарной известности. Коллекционерам на заметку. Хотя вполне возможно, что лофофоры представляют собой всего лишь один биологический вид, природное разнообразие их форм столь велико, что из них одних можно собрать очень интересную коллекцию.
Вокруг в изобилии росли кактусы различных видов, но я не мог найти среди них пейот. Мы снова отправились в путь и к трём часам пришли в длинную узкую долину с крутыми склонами. Я чувствовал себя странно возбуждённым при мысли о том, что увижу пейот, который никогда не видел в его естественной среде. Мы вошли в долину и прошли около 150 метров, когда я внезапно заметил три определённых растения пейота. Они срослись вместе, выступив над землёй примерно на несколько дюймов передо мной слева от тропы. Они выглядели, как круглые мясистые зелёные розы. Я побежал к ним, указывая на них дону Хуану. Он не обращал на меня внимания и намеренно обращал ко мне спину, уходя дальше. Я понял, что сделал что-то неправильно, и всю вторую половину дня мы шли в молчании, медленно передвигаясь по плоской равнине, которая была покрыта мелкими острыми камнями. Мы двигались среди кактусов, вспугивая полчища ящериц, и время от времени одинокую птицу. Я прошёл три дюжины растений пейота, не говоря ни слова. Мы были в шесть часов у подножия гор, которые ограничивали долину. Мы взобрались на склон. Дон Хуан бросил свой мешок и сел. Я опять был голоден, но пищи у нас не осталось. Я предложил собирать мескалито и вернуться в город. Дон Хуан выглядел раздражённым и сделал чмокающий звук губами. Он сказал, что мы проведём здесь ночь. Мы сидели спокойно. Слева была скала, а справа долина, которую мы пересекли. Она тянулась довольно далеко и казалась шире и не такой плоской, как я думал.