Где нет ритуала — там нет культуры… там нет искусства… там нет Бога.
Если ребёнок не будет чувствовать, что ваш дом принадлежит и ему тоже, он сделает своим домом улицу.
Революции — это самые интересные эпохи, во время которых сущность человеческого общества и его структура обнажаются до мозга костей.
Каждым из этих сложных движений достигается в сущности одна и та же цель ― удалить раздражитель. В самом деле, при чихании развивается быстрый ток воздуха в носовой полости, который уносит с собою наружу всё, что там есть в настоящую минуту. При кашле бывает то же самое относительно гортани. А рвота, так сказать, обмывает те части полости рта, которых мы не можем обтереть языком. Никому, конечно, не придёт в голову оспаривать машинообразность этих явлений, потому что всем известно, что воля не властна над этими движениями, они являются роковым образом, если существует раздражение. Характер автоматичности в кашле, рвоте и пр. усиливается ещё тем обстоятельством, что здесь группа действующих мышц остается в каждом отдельном случае постоянною, т.е. при кашле, от чего бы он ни зависел, действуют всегда одни и те же мышцы, при чихании и рвоте то же самое.
Настоящий рай — потерянный рай.
Миллион, миллион, миллион алых роз Из окна, из окна, из окна видишь ты. Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен и всерьез Свою жизнь для тебя превратит в цветы. — поёт Алла Пугачёва
Семена лютиковых характеризуются курареподобным действием. Картина отравления: сок из листьев лютика ядовитого может вызвать ожог кожи и слизистых. При попадании внутрь ощущается сильное жжение во рту, глотке, желудке. Выделяется обильная слюна, появляется тошнота, рвота, боли в животе. В тяжёлых случаях наблюдаются симптомы поражения ЦНС: тремор, судороги, помрачение сознания.
Рождённые жить, они обречены на смерть, (а точнее, на упокоение), да ещё и оставляют детей, чтоб родилась [новая] смерть.
Режиссёры бывают двух видов: одни думают, что они боги, другие знают это точно.
Представьте себе речку, или родник в лесу, либо дети, то есть нечто неожиданное и прекрасное. И вы в полном изумлении осознаете, что это и есть счастье. — А что такое счастье? — Да ничто. Просто его встречаешь. Словом, это нечто удивительное. Вы когда-нибудь думали о языческих божествах? — Нет, никогда. — А дело было так: никто их не ждал — но они вдруг объявлялись: где-то в кустах, в воде, а может, в пламени костра. Оттого они и были так прекрасны. О, если бы я мог это выразить! Если бы мог!